Дмитрий снял обувь в прихожей, ровно поставил кожаные туфли на нижнюю полку и невольно втянул носом воздух. В квартире было непривычно тихо, почти пусто. Не тянуло из кухни запечённой курицей с чесноком, не чувствовалось привычного запаха её слоёного салата, не раздавался мерный стук ножа о деревянную доску.
Он прошёл дальше, по дороге ослабляя узел галстука. На кухонном столе, вымытому до блеска и совершенно пустому, одиноко стоял прозрачный контейнер из пластика. Под крышкой лежал комковатый винегрет, слипшийся и щедро политый маслом. Возле него — пачка сосисок с жёлтой скидочной наклейкой, нарезанный самый обычный батон и кассовый чек. Дмитрий поднял бумажку двумя пальцами и прищурился. Внизу было напечатано: 137 гривен.
Он достал телефон, собираясь позвонить жене. Марина с утра не прислала ни сообщения, ни короткого звонка.
И как раз в этот момент, в тридцати километрах от их городской квартиры, Марина сидела на открытой террасе загородного спа-отеля и с едва заметной улыбкой смотрела, как официант в белоснежных перчатках наполняет высокие бокалы ледяным просекко. Напротив устроились её родители — бодрые, подтянутые, довольные жизнью, внимательно разглядывающие меню.
Чтобы у Дмитрия на столе оказался дешёвый винегрет, а перед родителями Марины — бокалы с игристым, потребовался целый год. И всего одна фраза Дмитрия, короткая, но очень показательная.
В их с Мариной семье уклад сложился давно и считался почти нерушимым. Обоим было по сорок два, оба давно и крепко стояли на ногах. Дмитрий возглавлял отдел продаж в крупной торговой фирме, Марина занимала должность старшего аудитора. Доходы у них были примерно равные, поэтому и финансовая система казалась справедливой: часть зарплаты каждый месяц уходила на общий счёт. Из этих денег платили за коммунальные услуги, покупали продукты, планировали отпуска и закрывали крупные траты. Всё, что оставалось, каждый тратил на себя.
Этот порядок работал без сбоев, пока год назад не подошла важная дата — сапфировая годовщина свадьбы родителей Дмитрия. Сорок пять лет совместной жизни.
Марина до мелочей помнила вечер, когда они обсуждали бронь ресторана. Она сидела за тем же самым кухонным столом, держа перед собой планшет с открытым банковским приложением.
— Дмитрий, ты точно уверен насчёт «Империи»? — спросила она и развернула экран к мужу. — Если брать их банкетный зал, заказывать декоратора и ещё оплачивать живую музыку, сумма выходит больше восьмидесяти тысяч гривен.
Дмитрий в это время наливал себе кофе и даже не удосужился взглянуть на расчёты.
— Марин, это же сапфировая свадьба. Такое не каждый день случается.
— Я всё понимаю, — она старалась говорить спокойно, без нажима. — Но эти восемьдесят тысяч мы откладывали на ремонт крыши на даче. Осенью она опять начнёт протекать. Может, выберем место поскромнее? Тот же «Парус» выйдет почти в два раза дешевле, а готовят там очень прилично.
Дмитрий поставил чашку на стол чуть резче, чем нужно.
— Причём здесь еда? В «Парусе» обстановка давно устала. На юбилей приедет дядя Сергей из Харькова, будут мамины бывшие коллеги из исследовательского института. Мои родители заслужили красивый, достойный праздник. Всего будет двадцать пять человек. За такой вечер перед роднёй должно быть не стыдно.