Первые тридцать минут прошли без происшествий. Ребята обустраивались в купе: мальчики устроились на верхних полках с книгами и планшетом, а Полина заняла нижнюю, разложив перед собой игрушки. Оксана достала термос с горячим чаем, яблоки и домашние бутерброды. Внутри стало тепло и по-домашнему уютно.
В этот момент дверь распахнулась без стука — внутрь вошла Татьяна. Крупная женщина с надменным выражением лица сразу заполнила собой всё пространство.
— Оксана, — проводница выглядела неловко, — тут такое дело… У женщины украли кошелёк. Может, разрешите ей доехать до Яготина? Это всего шесть часов…
Оксана перевела взгляд с детей на уставшую проводницу, затем на женщину, стоявшую с видом оскорблённого достоинства.
— Украли, говорите? — уточнила она.
— Прямо из сумки вытащили, пока я в кассе стояла! — подтвердила Татьяна. — Все гривны были там!
Оксана тяжело вздохнула. Её отец всегда повторял: помогай тем, кто оказался в беде. «Сегодня ты поможешь — завтра помогут тебе», — говорил он.
— Ладно уж, — кивнула она. — До Яготина можете ехать с нами.
— Вот и хорошо! — обрадовалась проводница и поспешила уйти, будто опасаясь перемены решения.
***
Не прошло и получаса, как Оксана поняла свою оплошность. Татьяна вела себя так, будто купе принадлежало ей по праву. Она громко шуршала пакетами, доставая из них завёрнутую в газету селёдку, кусок чёрного хлеба и что-то в банке.
— Не стесняйтесь, берите угощение! — предложила она, разворачивая рыбу.
Резкий запах моментально наполнил тесное помещение. Полина сморщила носик и прижалась к матери. Мальчики переглянулись между собой.
— Благодарю вас, мы уже перекусили, — мягко отказалась Оксана.
— Ну и правильно! — кивнула женщина. — Детей не стоит всякой дрянью кормить. А я вот простую еду уважаю!
Она извлекла из сумки термос; запах был характерный — явно не чай внутри.
— Можно немного приоткрыть окно? — тихо спросил Данил.
— Что ж это вам тут не нравится? Воняет?! — резко отозвалась Татьяна. — Раз уж выкупили всё купе целиком – теперь ещё нос воротят!
Оксана промолчала; она лишь крепче прижала к себе Полину. Раздражение нарастало внутри неё волной – но она старалась держать себя в руках: всего-то шесть часов пути… можно потерпеть.
Но когда Полина вдруг расплакалась – то ли от усталости, то ли от резких запахов – терпение Татьяны лопнуло окончательно.
— Да успокойте же своего ребёнка! – заорала она во весь голос. – Или я пойду к начальнику поезда! Люди хотят отдыхать!
— Вы сейчас находитесь в нашем купе… – напомнила Оксана спокойно насколько могла.
— В вашем?! Скажите спасибо ещё что я только до Яготина еду! А то бы показала вам!
Оксана взяла плачущую дочь на руки и вышла с ней в коридор вагона. Там было прохладно; за окном проносилась тёмная осенняя ночь. Она покачивала девочку на руках и смотрела сквозь стекло в чернильную даль за окном… впервые за долгое время чувствуя полную беспомощность.
«Не позволяй собой командовать», – всплыли слова отца где-то глубоко внутри памяти. – «Доброта не должна быть слабостью».
Но что оставалось делать? Устраивать скандал при детях? Звать проводницу? Та явно старалась держаться подальше от их купе – было видно по тому как Елена избегает туда заглядывать…
***
Поезд замедлил ход у небольшой станции. На перроне стояла пожилая женщина с корзинкой пирожков; Оксане захотелось хоть немного порадовать детей чем-то приятным после пережитого напряжения.
— Пойдёмте подышим свежим воздухом… — предложила она мальчикам.