Красивое. Искреннее. Ценное.
Она закрыла крышку коробочки и аккуратно убрала её обратно.
— Я не могу это принять, Роман.
Он побледнел, словно кровь отхлынула от лица.
— Почему?
— Потому что я не хочу быть одобренной инвестицией. Не хочу ощущать себя вариантом, прошедшим финансовую проверку.
— Оксанка, это неправда! — в его голосе зазвучала тревога. — Я люблю тебя! Всегда любил!
— И я тебя, — она встретилась с ним взглядом. — Именно поэтому мне так больно.
Тишина опустилась тяжёлым грузом между ними.
Роман опустился на диван, будто ноги отказались держать его вес.
— Что теперь? — спросил он приглушённо.
Оксанка долго молчала. Потом подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу.
— Теперь я хочу, чтобы ты ушёл, — произнесла она наконец. — Не потому что разлюбила. А потому что больше не могу делать вид, будто всё в порядке.
Он смотрел на неё снизу вверх с растерянным выражением лица.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Но… мы же… помолвлены… свадьба…
— Свадьбы не будет, — тихо проговорила она. — Потому что я не хочу начинать брак с мыслью о том, что меня приняли только после того, как узнали о моей квартире.
Роман поднялся медленно, словно ему было тяжело двигаться.
— Я поговорю с родителями. Скажу им прямо: мне всё равно на их мнение. Что женюсь на тебе без их согласия.
Оксанка покачала головой:
— Нет, Роман. Ты этого не сделаешь. Даже сейчас ты говоришь это лишь потому, что я ставлю тебя перед выбором. А через месяц или полгода ты снова начнёшь оглядываться на них. И снова я буду чувствовать себя приложением к квадратным метрам жилья.
Он хотел возразить, но слова так и не сорвались с губ.
Оксанка подошла к двери и распахнула её:
— Пожалуйста… уходи.
Роман ещё немного постоял посреди комнаты. Затем молча взял куртку и ключи. Проходя мимо неё, остановился:
— Я позвоню завтра… — произнёс он почти шёпотом.
Она ничего не ответила.
Когда за ним захлопнулась дверь, Оксанка прислонилась к ней спиной и медленно опустилась на пол по стене вниз.
Сначала было пусто внутри. А потом пришла боль — резкая и глубокая, как будто из груди вырвали часть сердца.
Но где-то в самой глубине души уже зарождалось другое чувство: едва уловимое и хрупкое… но настоящее —
Облегчение.
Она сидела на полу своей новой квартиры и слушала мерное тиканье часов на стене. Внутри крепло осознание: это только начало пути. Самое трудное ещё впереди…
А самое страшное уже осталось позади.
Оксанка сидела в небольшом кафе напротив офиса — том самом месте, где они с Романом часто встречались во время обеда. Только теперь напротив неё была не его улыбка до ушей, а чашка недопитого капучино да телефон с непрочитанными вызовами от него за последние три дня подряд.
Она не блокировала номер вовсе не из надежды или слабости — просто пока ещё не готова была окончательно захлопнуть дверь до конца… пока сама в себе всё до конца не прояснит.
В ту ночь после его ухода сна почти не было: она лежала в новой кровати под потолком чужой квартиры и перебирала в голове воспоминания о моментах прошлого… тех самых милых сценах из отношений с Романом… которые теперь казались другими по смыслу и тону…
Как он часто повторял: «Мама с папой хотят всё сделать правильно». Как однажды вечером за ужином у него дома Ирина мягко сказала: «Оксанка милая девочка… но без основы семья долго не простоит». Как тогда Роман неловко улыбнулся и поспешно сменил тему разговора…
Теперь эти слова звучали иначе: как намёки… как условия сделки…
Она разблокировала телефон и открыла галерею фотографий. Последний снимок вместе: они вдвоём стоят у реки осенью; он обнимает её со спины; оба смеются искренне… Она долго смотрела на фото… а потом нажала «удалить». Не со злости или обиды — просто чтобы перестать возвращаться туда мыслями каждые несколько минут…
В кафе вошла Леся — подруга со времён университета; увидев Оксанку у окна сразу нахмурилась:
— Ты выглядишь так, будто неделю глаз сомкнуть не могла…
— Почти так оно и есть… — Оксанка попыталась улыбнуться краешком губ.— Присаживайся… Я тебе латте заказала заранее…
Леся устроилась напротив неё за столиком и внимательно посмотрела ей в лицо:
— Рассказывай всё как есть…
Оксанка рассказала спокойно… ровным голосом… будто чужую историю пересказывала: про кольцо… про гордость в голосе Романа… про то самое «добро» от родителей после того как узнали о её квартире…
Леся слушала молча; когда рассказ закончился – долго вертела ложечку в чашке прежде чем заговорить:
— Знаешь… я всегда чувствовала эту его зависимость… Не от тебя – от них именно… Он добрый парень… честный даже где-то… Но такое впечатление складывалось постоянно – будто он ждёт одобрения сверху по каждому поводу… Даже когда выбирали пиццерию – спрашивал: «А мама бы куда пошла?»
Оксанка усмехнулась печально:
— Я тоже это замечала иногда… Просто старалась закрывать глаза… думала себе: ну повзрослеет со временем… отделится наконец-то от них психологически… А оказалось – нет смысла ждать этого отделения вообще… Ему ведь выгоднее оставаться под их крылом…
Леся протянула руку через столик и крепко пожала её ладонь:
— Ты поступила правильно… Больно сейчас – зато честно перед собой поступила… Лучше сейчас уйти – чем через пять лет оказаться там же только уже с ребёнком на руках да кредитами общими за квартиру… И теми же родителями рядом – которые будут решать какой диван вам брать или как ребёнка воспитывать…
Оксанка кивнула еле заметно; ком стоял поперёк горла…
— Просто никак понять не могу одно: как я два года этого всего могла всерьёз не замечать?..