— Потому что ты любила, — тихо произнесла Леся. — А любовь порой затмевает разум сильнее, чем мы готовы признать.
Они ещё немного помолчали. Затем Леся взглянула на часы.
— Слушай, у меня через час встреча. Но вечером загляни ко мне? Посидим, выпьем вина, посмотрим кино. Без разговоров о мужчинах — обещаю.
— Договорились, — слабо улыбнулась Оксанка. — Спасибо, что пришла.
— Всегда рядом, — сказала Леся и крепко обняла подругу. — И запомни: квартира твоя. Работа твоя. Жизнь тоже твоя. Никто не вправе решать, когда тебе можно быть счастливой.
Когда подруга ушла, Оксанка ещё долго оставалась за столиком в одиночестве. Потом достала из сумки ключи от квартиры и долго рассматривала их в ладони. Маленький брелок в форме домика — маминый подарок в день подписания договора купли-продажи.
«Это твой первый настоящий дом, доченька. Не позволяй никому устанавливать там свои правила».
Она сжала ключи так сильно, что ногти впились в кожу ладони.
Позже тем же вечером пришло сообщение от Романа. Первое за последние три дня без слов «прости» или «давай поговорим».
«Мама просила передать: она очень расстроена. Думала, ты другая».
Оксанка перечитала его дважды. Затем открыла чат и написала коротко:
«Скажи маме, что я тоже считала её другой. И тебя тоже».
Сообщение было отправлено.
Следом — блокировка номера.
Она выключила телефон и подошла к окну. На улице моросил холодный дождь; фонари отражались в лужах размытыми золотистыми бликами.
Оксанка прижалась лбом к стеклу и впервые за всю неделю позволила себе расплакаться. Беззвучно и спокойно: слёзы просто катились по щекам, а она не пыталась их остановить.
Плакала не по Роману — по той девочке внутри себя, которая два года старалась быть «правильной», «удобной», «достойной». По той части себя, что верила: любовь нужно заслужить.
Когда слёзы иссякли, она ощутила странную лёгкость — будто сбросила с плеч тяжёлую ношу, которую несла слишком долго.
Она подошла к зеркалу у входа и посмотрела на своё отражение: заплаканное лицо казалось спокойным как никогда прежде.
— Всё будет хорошо… даже лучше прежнего, — произнесла она вслух себе самой.
На следующий день она взяла выходной.
Утром отправилась в салон красоты и решилась на стрижку короче всех прежних — лёгкое каре с мягкой чёлкой обрамляло лицо свежо и уверенно. Парикмахер похвалила выбор: «Очень идёт! Сразу видно силу характера».
После этого заглянула в книжный магазин и купила три книги из списка желаемого — те самые, до которых всё не доходили руки из-за вечной нехватки времени. Теперь оно у неё было.
Днём неспешно гуляла по парку без цели или маршрута: просто дышала воздухом осени и слушала шелест листвы под ногами; наблюдала за белками на деревьях с неожиданным умиротворением внутри себя.
Вечером вернулась домой и включила ту музыку, которую Роман всегда считал «слишком громкой» или «чересчур женской». Зажгла свечи на подоконнике; заказала суши; открыла бутылку вина из тех времён новоселья — ту самую первую так ни разу до этого не открытую бутылку счастья наперёд…
Сидя у окна с бокалом вина в руках и глядя на огни города сквозь стекло со следами дождя, Оксанка вдруг поняла: впервые за долгое время ей не нужно ничьё разрешение на то чтобы быть счастливой.
А тем временем совсем в другой части города Роман сидел за кухонным столом родительской квартиры.
Ирина поставила перед ним тарелку с котлетами:
— Кушай хоть немного… Совсем осунулся за эту неделю…
Он молча кивнул головой но вилку так и не взял в руки.
Тарас отложил газету:
— Ну что? Поговорил?
— Нет… Она меня заблокировала… — тихо ответил Роман.
Мать всплеснула руками:
— Вот видишь! Я же говорила! Гордая! Такие долго без мужского плеча не выдерживают! Через месяц сама прибежит!
Роман поднял взгляд на мать и задержал его дольше обычного:
— Она не вернётся… мама…
— Почему это? — удивлённо переспросила Ирина.
— Потому что ей была нужна не квартира… а я… А я оказался совсем другим человеком… Не тем кого она искала…
В комнате воцарилась тишина…
Тарас кашлянул:
— Ну ничего страшного… Найдём тебе другую девушку… Посерьёзнее… С нормальной работой… С жильём своим… Чтобы без этих вот… истерик…
Роман медленно поднялся из-за стола:
— Я пойду к себе…
Он закрыл дверь комнаты за собой… сел на кровать… достал телефон… открыл фотографию Оксанки с прогулки по набережной…
Долго смотрел…
Затем нажал кнопку удаления…
И впервые за много лет почувствовал настоящую боль где-то глубоко внутри груди… Не обиду… А осознание того… что потерял самое важное… И сам был тому причиной…
А Оксанка тем временем налила себе ещё один бокал вина… Подняв его к свету свечей сказала тихо пустоте комнаты:
— За новую жизнь…
И выпила до последней капли…
Но самое неожиданное ждало её впереди – спустя два месяца – совсем в другом месте – рядом с совершенно другим человеком…
Прошло четыре месяца…
Оксанка сидела в небольшом уютном конференц-зале четвёртого этажа старого бизнес-центра неподалёку от центра города Украины. Перед ней лежали аккуратно сложенные распечатанные договоры; рядом стояла чашка уже остывшего чая; ноутбук был открыт на презентации нового проекта…
Она проводила переговоры с небольшой IT-компанией – те искали юриста для постоянного сопровождения документов через аутсорсинг…
Работа казалась интересной; оплата соответствовала ожиданиям; график был гибким – именно то решение которое она искала последние пару месяцев…