Когда встреча завершилась рукопожатиями и договорённостями прислать проект контракта на следующей неделе, Оксанка вышла на улицу и глубоко вдохнула морозный воздух января. Крупные снежинки медленно опускались на тротуар, укрывая его мягким белым слоем. Подняв воротник пальто, она направилась к метро, не спеша.
В кармане завибрировал телефон — сообщение от Леси.
«Сегодня в 19:00 у „Сирени“. Не опаздывай. Там будет человек, которого тебе стоит увидеть».
Оксанка невольно улыбнулась. Последние недели Леся вела себя загадочно: то присылала фотографии с каких-то событий, то неожиданно звала «просто посидеть с хорошими людьми». И Оксанке это нравилось. Вечера пятницы наполнились новым смыслом — они больше не были пустыми.
Кафе «Сирень» пряталось в уютном переулке. Деревянные столики, тёплый свет ламп под абажурами, аромат свежего кофе и корицы создавали атмосферу уюта. Когда Оксанка вошла, Леся уже махала ей рукой из дальнего угла.
Рядом с ней сидел мужчина лет тридцати пяти. Тёмные волосы с лёгкой проседью у висков, спокойный взгляд серых глаз и едва заметная улыбка. Перед ним стояла чашка эспрессо и раскрытая книга в твёрдом переплёте — объёмное издание.
— Оксанка, познакомься — это Павел, — сказала Леся с сияющей улыбкой. — Павел, вот та самая Оксанка, о которой я тебе рассказывала.
Павел поднялся и протянул руку:
— Рад знакомству. Леся много о вас говорила.
Голос его был низким и ровным — без показной радости, но с настоящим интересом.
Оксанка ответила на рукопожатие с лёгким волнением внутри — не тревогой или восторгом от влюблённости, а приятным предчувствием чего-то хорошего.
Они проговорили весь вечер напролёт.
Павел оказался архитектором-реставратором: он восстанавливает старинные здания в центре города и возвращает им былую красоту. Он рассказывал о том, как однажды полгода добивался сохранения дома конца XIX века вместо того чтобы уступить проекту очередного стеклянного монстра. Говорил он спокойно и без пафоса; Оксанка слушала его затаив дыхание.
Он не задавал вопросов про её жильё или доходы. Его интересовало другое: какие книги она читает? Что ей особенно нравится в её работе? Какие уголки города ей ближе всего?
Когда Леся ненадолго отошла к стойке бара за заказом, Павел посмотрел на Оксанку чуть внимательнее:
— Леся сказала… вы недавно расстались?
Она кивнула:
— Да… Четыре месяца назад.
— Было тяжело?
Оксанка задумалась:
— Уже нет. Тогда было больно… А теперь просто ясно: так было нужно.
Он понимающе кивнул — словно именно этого ответа ждал:
— Я тоже через это проходил… два года назад. Казалось тогда — всё рухнуло… А потом понял: просто открылась новая дверь.
Оксанка улыбнулась:
— Звучит красиво…
— Это не мои слова… Это жизнь так говорит.
Они провели вместе ещё час за разговором. Когда пришло время уходить, Павел предложил:
— Позвольте мне проводить вас до метро? Снег усилился… да и темно уже там.
Она согласилась без колебаний.
Они шли рядом по заснеженной улице; снег хрустел под ногами; фонари разливали тёплый свет по асфальту золотыми кругами. Павел рассказывал об усадьбе XIX века с лепниной и витражами — сейчас он работает над её реставрацией. И вдруг Оксанка поймала себя на том, что улыбается легко… без причины… просто так…
У входа в метро он остановился:
— Оксанка… можно я позвоню вам через пару дней? Не чтобы сразу куда-то звать… Просто поговорить ещё раз… спокойно…
Она встретила его взгляд — там не было давления или расчёта; только искреннее ожидание ответа:
— Конечно можно… Я буду ждать звонка…
Он слегка улыбнулся — негромко, но по-настоящему тепло:
— Тогда до связи…
Оксанка спустилась вниз по лестнице метро и заняла место в вагоне электрички. Прислонилась к поручню и закрыла глаза… Внутри было тихо… Не пусто… Именно тихо… Как будто всё наконец обрело своё место…
А тем временем совсем в другой квартире другого района Роман сидел за кухонным столом перед телефоном. На экране был профиль девушки из соцсети: престижная работа, собственная машина, фото из заграничных поездок… За его спиной стояла мать.
— Посмотри-ка! Какая девочка! Родители врачи! Квартира прямо в центре! Мама её знает — говорит воспитанная да скромная!
Роман молча смотрел на экран телефона…
Наконец сказал негромко:
— Мам… я устал…
Елена Викторовна удивлённо переспросила:
— От чего устал-то? Ты ведь ещё ничего толком не начал!
Он медленно закрыл приложение соцсети:
— Устал искать «подходящую». Хочу просто любить… Без условий… Без списка требований…
Мать всплеснула руками:
— Это ты сейчас так рассуждаешь потому что ещё не оправился после той истории! Пройдёт немного времени – сам всё иначе увидишь!
Роман поднялся со стула и ушёл к себе в комнату; закрыл за собой дверь; сел на кровать; достал из ящика старую фотографию – ту самую с прогулки по набережной… Посмотрел на улыбающуюся Оксанку… Потом аккуратно убрал снимок обратно…
И впервые за долгие месяцы он не заплакал…
Просто сидел молча…
И смотрел сквозь стекло окна туда – где падал снег…
Тот самый снег…
Что ложился сейчас мягким покрывалом на улицы города…
Где Оксанка возвращалась домой – туда,
где начиналась её жизнь,
без чужих условий,
без чьего-либо разрешения —
просто свободная
и счастливая.