— А что именно сами? — вставила Людмила Ивановна. — У вас же есть банки с мёдом и вареньем — это, конечно, хорошо. Но деньги важнее.
Сергей взглянул на жену, и она поняла: он согласен.
Вечером, когда они наконец загрузили в машину пустые сумки, Ольга ощутила, как злость уступает место облегчению.
— Ну, съездили, — заметил Сергей, заводя мотор.
— Съездили, — повторила она. — Только в следующий раз — в гостиницу. Пусть и дороже.
Она знала, что он не станет спорить.
Ольга проснулась рано, ещё до того, как в коридоре раздался привычный утренний шум — шаги Ирины, скрип открывающегося шкафа, приглушённый стук посуды. Она тихо села на диване и оглядела гостиную. Вчера вечером так и не убрали посуду со стола в углу — пара пустых чашек и тарелка с недоеденным пирогом стояли, словно немое напоминание о том, что ужин был чужим, а последствия — её.
На кухне пахло молочной кашей, чуть подгоревшей по краям кастрюли.
— Доброе утро, — вошла Ирина.
— А, проснулась, — бросила она быстрый взгляд на Ольгу. — Мама уже пьёт чай. Садись, сейчас разогрею котлеты.
— Котлеты? — Ольга невольно взглянула на часы. — Ещё всего восемь утра.
— А что, у нас с утра плотно завтракают, — пожала плечами Ирина. — День длинный, дел много.
Ольга поняла, что «дел много» означает «по нашим планам, а не по вашим».
За завтраком разговор вновь зашёл о киевских ценах, пробках и том, как хорошо в деревне. Ольга молчала. Её раздражало не то, что у них отняли эти дни, а то, что всё это было преподнесено как забота.
После завтрака, пока мужчины ушли за хлебом, Ирина подошла ближе и почти шёпотом сказала:
— Слушай, у нас с Павлом беда. Стиральная машина совсем сломалась. Новая стоит более двадцати тысяч гривен. Может, поможете? Вернём до конца месяца, честное слово.
Ольга невольно сжала руки.
— Иринка, но мы…
— Ну что вы, мы же родня, — в кухню вошла Людмила Ивановна, услышав последние слова. — Дети всегда делятся, мы тоже, когда могли, помогали.
Ольга почувствовала, как внутри у неё закипает злость. Это было не просьбой, а требованием, замаскированным под семейный долг.
К вечеру Сергей передал Ирине толстый конверт. Та легко спрятала его в ящик буфета и сказала:
— Спасибо, родные! Вы нас выручили.
Ни слова о возврате, ни намёка на срок.
—
Обратная дорога прошла тихо. Машина ровно гудела, за окнами тянулись серые ленты шоссе. Сергей несколько раз пытался завести разговор — о погоде, новой развязке в Киеве, о том, что Михаил всё же постарел. Ольга кивала, но молчала.
— Ну почему молчишь? — наконец спросил он. — Они же семья.
— Семья, — повторила она, глядя в окно. — Только почему-то с ними всегда так получается, что мы должны, а они — могут.
Он вздохнул и промолчал.
—
Дома Ольга первым делом поставила чайник. Когда он зашипел, она села за стол и открыла ноутбук. На экране снова загорелась поисковая строка: «гостиницы Киев».
На этот раз она даже не стала смотреть цены.
Ольга сидела перед экраном, пролистывая фотографии гостиничных номеров.
Где-то в соседней комнате Сергей возился с пакетом — перекладывал банки с вареньем обратно в кладовку.
— Почему ты сразу за своё? — осторожно спросил он, появляясь в дверях. — Мы же только что вернулись.
— А что, мне ждать, пока Ирина снова позвонит? — подняв взгляд, ответила она. — Ты же знаешь, она позвонит. Или твоя мама. С новой просьбой.
— Ну, может, и позвонит… Но ведь мы помогли. Мы же не чужие.