— Ты что, с сенокоса свалилась? — взорвался Алексей. — У меня на работе заказы валом идут, а ты мне с беременностью лезешь! Иди, делай аборт!
И добавил свою любимую нынче фразу:
— Я не готов быть отцом!
И вдруг тихая Леся неожиданно и резко выкрикнула:
— А ко всему остальному ты, значит, был готов?
Мама ушла из жизни, когда Лесе исполнилось десять: её сожгла агрессивная форма рака кишечника. И неправда, будто дети в этом возрасте ничего не понимают. Девочка была смышленой и осознавала происходящее.
Маму почему-то не увезли сразу в морг — тело оставили дома. А саму девочку отвели к соседке. Когда она заходила домой за какими-то вещами — вся эта история длилась какое-то время — то старалась не заглядывать в ту комнату: боялась увидеть маму мертвой. Она знала: если увидит — не выдержит.
На кладбище к гробу она так и не подошла и не попрощалась с мамой вовсе не из-за черствости: просто по той же причине.
Позже дома прошли поминки. И тогда «подружки» со двора и соседки, пригубив «горячительного», начали распевать частушки да пританцовывать. Спустя годы уже взрослая Леся будет задаваться вопросом: почему этих женщин никто сразу не выставил за дверь?
Но Василий был человеком мягким и неконфликтным. Да и остальные родные были далеки от скандалов. К тому же это были первые похороны в семье, никто толком не знал, как себя вести.
А девочка почувствовала внутри такую боль, что казалось — разорвёт на части. Она вышла во двор. Было уже поздно; аккуратный квадратный дворик среди многоэтажек пустовал. Молча она обходила его по периметру, сжав кулачки: слёз так и не было.
Позднее Леся научится переносить настоящие беды через такие вот образы, а плакать станет тогда, когда ещё можно плакать… Сейчас же слёзы просто исчезли: горе придавило её до немоты.
С уходом матери в жизни Леси многое изменилось до неузнаваемости. Прежде всего прекратились занятия на ненавистной ею «роялине» — именно так она называла пианино. Хотя это случилось ещё до смерти мамы: та уже тогда страдала от боли и раздражалась от звуков клавиш.
Преподаватель пророчил девочке блестящее будущее аккомпаниатора — такого же уровня, как у знаменитого Леона Оганезова или Медеи Гонглиашвили, игравшей для Нани Брегвадзе.
Ведь несмотря на возраст, Леся уже вполне уверенно исполняла итальянскую польку Рахманинова в четыре руки вместе со своим учителем по фамилии Данил.
Это звучало гордо и даже загадочно — почти как хищная птица сапсан! К тому же имя педагога вызывало любопытство: кто он такой или что означает его фамилия – никто толком сказать не мог.
Но вскоре девочка бросила музыкальную школу, оставив огорчённого Данила искать новую одарённую ученицу.
Отец после смерти жены словно потерял почву под ногами – почти перестал появляться дома; возможно пил или пропадал где-то вне семьи… а может быть – всё вместе взятое. Девочку забрала к себе бабушка по отцовской линии – приехавшая из деревни мать Василия.
Да-да! Сам Василий тоже когда-то перебрался из деревни! Но сумел пробиться – окончил военное училище и получил хорошее звание вместе с приличным окладом…