— Дорогуша, — неожиданно начала Леся, когда все разошлись на обеденный перерыв. — Поделись-ка номером своего Данила. У меня внучка Зоряна как раз ищет серьёзного молодого человека.
— Что?! — Мария вспыхнула от возмущения.
— Думаешь, эти клуши тебя поддержат? — Леся махнула тряпкой в сторону кабинета Ганны. — У Ганны отец управляет рынком, у Кристины дядя работает в налоговой службе. А у тебя кто? Мама — учительница, папа — слесарь. Твой Данило — настоящий бриллиант, а ты его обтачиваешь напильником. Очнись, девочка моя, пока не поздно.
Позднее вечером Мария с дрожью в пальцах укладывала дублёнку в пакет и заметила отпечатки помады на воротнике. «Ганна нарочно оставила след своей новой помады…» — пронеслось в голове. В магазине деньги вернули без лишних вопросов — продавщица явно привыкла к таким эмоциональным возвратам.
Дома Данило нарезал овощи для рагу. На столе лежал конверт с надписью «Для Марии» — билеты на фестиваль ледовых скульптур, о котором она грезила ещё месяц назад.
— Прости меня… — прошептала она, обняв его сзади за талию. — Я была глупа.
— И я тоже, — он повернулся к ней лицом, и в его взгляде она узнала того самого парня из кафе «У Святослава». — Начнём всё заново? Завтра съездим на Светлое озеро?
Спустя месяц Мария начала работать иллюстратором в детском центре. Ганна перестала хвастаться своей «крокодиловой» сумкой после того как выяснилось: это всего лишь подделка с рынка «Яркий ряд». А тётушка Леся получила коробку конфет «за мудрость». Данило же осознал главное: подлинная роскошь вовсе не меха и украшения, а доверие между людьми – хрупкое и нежное, словно льдинка весной: одно неосторожное слово – и оно тает без следа.
(Продолжение следует… но это уже совсем другая история…)