Оксанка хорошо помнила, как Олег, весь в строительной пыли, клеил обои в зале, а она сама красила батареи, несмотря на боль в спине.
Теперь же, когда каждый уголок этой квартиры был создан их усилиями и терпением, Раиса решила, что её дочери достаточно просто заявиться и поселиться здесь.
Оксанка поднялась из-за стола и направилась в комнату, где Олег с напряжённым лицом листал ленту на телефоне.
– Ты вообще осознаёшь, что предлагает твоя мать? – тихо спросила она.
Олег тяжело выдохнул:
– Ну… Анастасии сейчас действительно нелегко…
– Нелегко? – переспросила Оксанка с усмешкой. – В двадцать лет не работать ни дня, шляться по клубам и жить за счёт мамы — это не трудности. Это образ жизни по выбору.
Она подошла к окну и посмотрела на мерцающие огни их района.
– Мы с тобой в её годы уже тянули по две работы. Или ты забыл, как я ночами проверяла тетради до трёх утра ради того самого первого взноса?
Олег молчал. Оксанка повернулась к нему:
– Я не позволю превратить наш дом в проходной двор. Ни для Анастасии, ни для кого бы то ни было.
В коридоре зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама». Олег потянулся к трубке, но Оксанка опередила его — включила громкую связь.
– Данило! – раздался визгливый голос Раисы. – Ты совсем разум потерял? Из-за этой… этой… твоей жены моя дочь теперь вся в слезах!
Оксанка медленно поднесла телефон ко рту:
– Раиса, ваша дочь вполне может прописаться у вас дома. В вашей квартире.
На том конце провода повисла короткая пауза — а затем раздался новый всплеск эмоций:
– Да как ты смеешь так со мной разговаривать?!
Олег вырвал телефон из рук жены и вышел на балкон с шумом захлопнув дверь. А Оксанка осталась стоять посреди комнаты — той самой гостиной, о которой они когда-то мечтали вместе с мужем.
Теперь этим мечтам угрожала простая реальность: если она сейчас не поставит границу — её мнение больше ничего не будет значить здесь.
Три дня после того злополучного ужина в квартире царило натянутое молчание. О вопросе прописки никто не заговаривал; Олег стал задерживаться на работе допоздна; а телефон Раисы упорно молчал — что само по себе было тревожным сигналом.
В субботнее утро Оксанка сидела на кухне под пледом с чашкой кофе в руках. Вдруг раздался звонок в дверь. Она ещё не успела подняться со стула, как щёлкнул замок — оказалось, что Олег уже проснулся и открыл дверь первым.
– Приветик тебе от братика! – весело прозвучал голос Анастасии.
Оксанка застыла с чашкой у губ. Через мгновение на пороге появилась Анастасия — с огромным розовым чемоданом наперевес, спортивной сумкой через плечо и пакетом из «Zara» в руке. Весело оглядев прихожую, она бросила:
– Ну что там у нас? Сестричка встречает новую соседку?
Олег стоял растерянный и переминался с ноги на ногу.
– Настя… мы ведь ничего такого не обсуждали…
– Да ладно тебе! – махнула рукой девушка. – Мама сказала: ты не против! Я пока тут перекантуюсь немного… У вас же шикарный диванчик!
Она юркнула внутрь гостиной и сразу начала раскладывать вещи из чемодана. Оксанка аккуратно поставила чашку на стол и вышла из кухни.
– Анастасия… – произнесла она нарочито спокойно. – Так нельзя просто взять да переехать без предупреждения.
Девушка закатила глаза:
– Ну вот опять начинается драма! Твой муж ведь ничего против не имеет!
Оксанка перевела взгляд на супруга. Он избегал её взгляда и пристально рассматривал узор кафельной плитки под ногами.
– Олег?
Он нехотя выдохнул:
– Может… пусть поживёт пару недель? Потом решим…
Анастасия довольно усмехнулась и достала плюшевого мишку из сумки — тут же водрузив его прямо посреди дивана.
По спине у Оксанки пробежали мурашки от неприятного предчувствия: если сейчас уступит — дальше будет только хуже.
– Нет! – отчеканила она твёрдо. – Никаких «пару недель». Она собирает вещи сегодня же!
Анастасия фыркнула:
– И кто ты такая вообще мне приказывать?
– Хозяйка этого жилья! – ответила Оксанка холодно и скрестила руки на груди. – Или ты забыла чьими деньгами оплачена эта квартира?
Наконец-то взгляд мужа встретился с её глазами: