Первый месяц в Гоа казался ей сказкой. Иван арендовал уютную виллу неподалёку от берега — белоснежные стены, терраса, с которой открывался вид на закат, и пальмы, шелестящие в саду. Утром она занималась йогой под его руководством, днём погружалась в работу, плавала или читала в гамаке, а вечерами они выбирались в местные кафе или на шумные вечеринки у моря.
Снимок Богдана она спрятала в ящик прикроватной тумбочки ещё в день приезда. Телефон тоже оставался выключенным — ей было страшно увидеть пропущенные вызовы и сообщения. Иван уверял: чтобы начать всё заново, нужно отпустить прошлое.
Но воспоминания не отпускали её. Они возвращались во снах — вот Богдан протягивает ей свой рисунок, вот играет машинками на ковре, вот засыпает, прижав к себе плюшевого мишку… Она просыпалась со слезами на глазах, а Иван гладил её по волосам и шептал: «Всё пройдёт, любимая. Ты поступила правильно».
К концу второго месяца она стала замечать перемены в Иване. Он всё чаще уходил один — то проводил занятия с клиентами, то встречался с местными практиками йоги. По вечерам надолго залипал в телефоне, увлечённо переписываясь.
«У тебя появились новые ученицы?» — однажды спросила она после того как заметила незнакомое женское имя на экране его телефона.
«Не выдумывай», — он легко поцеловал её в висок. — «Это просто работа».
В один из таких вечеров она осталась одна и достала фотографию сына. Пальцем провела по его улыбающемуся лицу. Интересно, едят ли они по-прежнему пиццу по пятницам? Что он сейчас рисует? Следит ли Данил за тем, чтобы он чистил зубы перед сном?..
Впервые за всё это время она включила телефон. Десятки пропущенных звонков и сотни сообщений обрушились лавиной. От Данила: «Ты где?», «Что происходит?», «Позвони мне». От Ирины: «Как ты могла так поступить?», «Богдан плачет ночами».
Последнее сообщение от мужа пришло неделю назад: «Богдан снова спрашивал о тебе».
Она открыла галерею – кадры прежней жизни ожили перед глазами. Вот они на даче – Богдан помогает высаживать цветы. Вот утренник в детском саду – он серьёзен и сосредоточен в костюме зайца. А вот обычный вечер дома – они с Данилом готовят ужин вместе, а сын вертится рядом…
«Что ты делаешь?» – голос Ивана заставил её вздрогнуть. Он стоял у двери – загорелый, привлекательный… но вдруг показавшийся совершенно чужим.
«Смотрю фото сына».
«Зачем? Мы ведь решили начать всё сначала — новая жизнь для новой тебя».
«А если я не хочу быть другой?» – она подняла взгляд на него. – «А если та прежняя я была настоящей?»
Он сел рядом и обнял её за плечи: «Ты просто устала… Завтра съездим в Арамболь — там потрясающие закаты…»
«Нет, Иван… Дело не в закатах», – тихо ответила она. – «Я скучаю по сыну».
«Он привыкнет», – пожал он плечами без особого участия. – «Дети быстро привыкают к новому укладу жизни… У меня подруга тоже ушла от мужа и оставила двоих детей — ничего страшного не случилось».
И вдруг она увидела его совсем иначе — самовлюблённого человека без глубины чувств или понимания чужой боли. Как же она могла подумать когда-то, что он важнее всего остального?
«А ты бы смог оставить своего ребёнка?» – спросила она прямо.
«У меня их нет и не будет», – ответ прозвучал холодно и отчуждённо. – «Дети только мешают жить свободно».