— Данило, это что такое? — Оксанка стояла с коробкой в руках, словно предъявляя улику. — Новый телефон? Сейчас? Ты серьёзно?
Данило застыл на месте. Его взгляд метался между женой и коробкой, не зная, где искать спасение. Он никак не ожидал, что она наткнётся на подарок, который он так тщательно прятал.
— Это… Это для Полины, — пробормотал он, делая шаг вперёд. — Я хотел спрятать его, чтобы Маричка случайно не нашла. Оксанка, давай спокойно обсудим это?
Она молча поставила коробку на край стола и скрестила руки. На лице сохранялось внешнее спокойствие, но глаза сверкали холодной решимостью.
— Обсудим. Только объясни мне: как так получилось? Ты же сам говорил — в этом году никаких подарков. Ни Маричке, ни Полине.
Данило провёл рукой по лбу, будто стирая напряжение вместе с невидимым потом. Подобрать слова было непросто: он нарушил их общее решение и теперь чувствовал себя пойманным с поличным.
…У Данила была дочь от первого брака — Полина. Недавно ей исполнилось двенадцать лет. Его бывшая жена почти не уделяла девочке внимания: снова вышла замуж и родила ещё одного ребёнка. Уставшая и раздражённая, она начала прикрикивать на Полину и всё чаще прикладывалась к бутылке. С отчимом у девочки тоже не сложилось: тот воспринимал её как обузу и открыто показывал своё недовольство.
А Данило винил во всём себя. Считал, что именно его ошибки привели к такой ситуации.
С Оксанкой у него тоже был общий ребёнок — семилетняя Маричка. Совсем недавно их семья столкнулась с финансовыми трудностями: Данило был вынужден сменить работу, сломалась техника на кухне и начались проблемы с отоплением в квартире. Всё навалилось разом. Пришлось принять тяжёлое решение: на Новый год девочкам достанутся только сладкие наборы.
Но оказалось — это касалось не всех.
— Я просто… Я не смог пройти мимо этого телефона, Оксанка. Полина там будто чужая среди своих. С отчимом у неё нет никакого контакта, мать занята младшим братом или устала настолько, что ей всё безразлично… Её постоянно отталкивают и кормят обещаниями «потом». А я для неё остался единственным родным человеком.
Оксанка опустилась на стул и медленно выдохнула — больше от внутренней боли и усталости, чем от гнева. Она молчала тогда, когда муж отправлял деньги сверх алиментов даже тогда, когда у них самих не хватало средств купить дочери новые ботинки. Молчала каждый раз после того как он водил Полину в парк кататься на каруселях, а Маричку оставлял во дворе под присмотром соседей или бабушки. Молчала даже тогда, когда из магазина приносились пакеты со сладостями для одной девочки — а второй доставались лишь дешёвые йогурты по акции да шоколадка к чаю.
Но сейчас…
— А ты думаешь Маричке легко живётся? Мне пришлось объяснять ей вчера вечером перед сном: Остап в этом году к ней не придёт… Понимаешь? И она всё поняла! Ни слёз тебе, ни истерик… Потому что она знает: если семья проходит через трудности — то вместе.