— А ты мне деньги давал на эти сапоги?! Скажи, откуда я их возьму, гений ты наш?!
На них тут же обернулись все — и продавцы, и покупатели. Повисла тягостная пауза. Богдан растерялся, моргнул несколько раз в замешательстве. Сестра поспешила сделать вид, будто её внезапно заинтересовала пара обуви с уценкой. Богдан неловко переложил малыша с одной руки на другую.
— Так у тебя же… ну это… помощь на ребёнка идёт. Я ведь всё тебе отдаю.
Эти слова окончательно вывели Оксану из себя. Уперев руки в бока, она стала напоминать скандальную рыночную торговку:
— А ты вообще пробовал посчитать, сколько уходит каждый месяц?! Нет?! А я считаю! И знаешь что? После всех расходов — остаётся ровно ничего!
Богдан окончательно смутился и поник от стыда. Люди вокруг продолжали с интересом наблюдать за сценой.
— Оксана, ну пожалуйста… может не здесь? — осторожно предложила сестра и аккуратно приобняла её за плечи. Молодая мама напоминала вулкан перед извержением. Покрасневшая от неловкости сестра быстро увела их из магазина.
Оставшуюся часть прогулки молодые родители почти не разговаривали между собой, общая беседа тоже не складывалась. Вскоре они начали собираться домой. В момент суеты сестра Оксаны тихо обратилась к Богдану:
— Слушай, Богдан… может я вам одолжу немного на сапоги? Вернёте как сможете…
— Не стоит. Сами справимся. Спасибо, — сухо ответил он, ощущая унижение от всей этой ситуации.
Когда они вернулись домой, между супругами звучали лишь короткие необходимые фразы. Внутри у Оксаны всё бурлило: обида душила её вместе с чувством несправедливости и стыда за то, что теперь все знают о их бедственном положении. Да, она вспылила… Да и Богдан вроде бы не виноват напрямую… Но ей-то куда девать всю эту боль? Как выплеснуть накопившееся?
Она смотрела на мужа — как он играет с сыном игрушками купленными с рук — и уже не понимала: чем он когда-то смог её тронуть? Казалось, чувства исчезли без следа. Всё чаще он вызывал раздражение вместо тепла или нежности. Если бы не его обещания… Если бы она тогда не была такой доверчивой… Что бы она сделала иначе? Но могла ли она сейчас думать о том, что лучше было бы без ребёнка? Нет! Малыш тут ни при чём! Во всём виноват только Богдан! Только он!
— Уйди.
Оксана резко отстранилась от него; её передёрнуло от его прикосновения.
— Оксана… ну успокойся… всё наладится… вот пойдёт малыш в садик…
— Ничего уже не будет хорошо! Ты мне всю жизнь испортил! Зачем я вообще тебя встретила?! Ты!.. — прошипела она сквозь зубы и захлопнула перед ним дверь в ванную комнату, прячась от его взгляда. Оттуда доносились глухие слова: — Ты ничтожество! Не можешь даже семью прокормить! — бросала она зло вполголоса и закончила издевательским тоном: — «И правда, Оксана, почему бы тебе сапожки себе не купить?» Гениально! Быть идиотом так удобно!
Богдан больше ничего не сказал в ответ. А Оксана заперлась в ванной комнате и включив воду громче обычного дала волю слезам.
Среди рыданий ей вдруг почудилось: хлопнула входная дверь и щёлкнул замок.
— Богдан?.. Это ты?
Ответа не последовало. Она вышла из ванной комнаты…