— А ты не захлебнёшься, милая, от собственной наглости? — голос Оксаны прозвучал негромко, но в наступившей тишине его резкость ощущалась почти физически. — Мы с Богданом деньги на жильё откладываем, а не на твои прихоти.
Лариса фыркнула, резко бросив кухонное полотенце на стол. От удара по поверхности разлетелись крошки. Вскрикнув визгливо, она выпалила:
— Жадины! У родной сестры единственная радость рушится, а вы каждую гривну пересчитываете!
На кухне воцарилась вязкая тишина. Слышно было лишь потрескивание масла на сковороде да размеренный ход стареньких часов на стене.
В тот год встречать Новый год решили у Галины — свекрови. Её просторная квартира в старом доме с высокими потолками хранила в себе ароматы десятилетий семейных праздников: запах хвои, мандаринов, игристого и запечённой курицы. Однако в этот раз праздничный букет перебивался явственным духом надвигающейся ссоры.
Собралась вся семья. В гостиной уже гремел посудой Матвей — неисправимый моралист и знаток «житейской мудрости», расставлявший рюмки с педантичной точностью аптекаря. Трое племянников носились по коридору, сбивая ковры с дорожек, а в углу сидел Виктор — новый ухажёр Ларисы. Он уткнулся в телефон и выглядел так, будто его пригласили на смотрины без ужина: скучающий и немного потерянный.
Оксана с Богданом приехали последними. Они только успели снять верхнюю одежду и отряхнуть снег с плечей, как сразу оказались в самом центре напряжённой атмосферы. На кухне бурлило всё — и кастрюли на плите, и эмоции присутствующих. Галина раскраснелась от жара духовки и металась между плитой и столом; Лариса же щеголяла в блестящем платье с пайетками, гордо вышагивая по кухне без малейшего намерения помочь.
— А вот и прибыли наши благодетели! — вместо приветствия язвительно бросила Лариса, окинув взглядом пакеты с деликатесами у Богдана в руках.
— И тебе не болеть, Лариса, — устало ответил брат и чмокнул Галину в щёку. — Может быть что-то подсобить?
— Подсобить? — Лариса театрально всплеснула руками; пайетки на её груди звякнули металлическим звуком змеиных чешуек. — Богданчик, ну что ты! Тут салатики шинковать много ума не надо… Ты лучше деньгами помоги! Я вот маме уже битый час объясняю: нормальные люди Новый год встречают где-нибудь у моря! А я одна тут кукую среди сугробов…
Оксана молча выкладывала контейнеры с икрой из пакетов, избегая смотреть в сторону золовки. Этот тон она знала слишком хорошо: сейчас начнётся очередная жалобная песня…