— Ты обязана меня содержать! Это твоя обязанность по закону! — кричала дочь, пылая от злости. — Терпеть тебя не могу! Ты — неудачница! У папы коттедж, он ездит на «Мерседесе», а мы прозябаем в этой дыре!
— Ну так иди к нему! — выкрикнула я в ответ и тут же прикусила язык.
Дарина резко замолчала. Её взгляд стал тяжелым, взрослым, будто она вдруг повзрослела на глазах.
— А я и уйду. Думаешь, не решусь? Там меня тётя Романа ждёт. Она добрая. Не такая, как ты — вечно измотанная и злая.
Она хлопнула дверью с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. Я опустилась за стол и закрыла лицо руками. Тётя Романа… Та самая ухоженная женщина — моложе меня лет на десять, владелица салона красоты.
Александр так и не женился на ней, но жил вместе. И Дарина тянулась к их блестящей жизни, как сорока к побрякушкам. Для неё я была просто прислугой: постирай бельё, подай еду и помолчи.
По ночам я рыдала в подушку от бессилия. За что мне всё это? Я ведь любила их обоих всем сердцем. Отдавала лучшее из того малого, что имела. А теперь я — «неудачница» с развалившейся обувью.
***
Дарина окончила школу и поступила в университет. Конечно же платный — обучение оплачивал Александр. На выпускной я не пошла: нечего было надеть да и дочь ясно дала понять — моё присутствие там нежелательно.
— Мам… Там будут папины коллеги… Романа тоже будет… Ну ты понимаешь… будет неловко… — мямлила она у порога, избегая моего взгляда.
— Понимаю, — ответила я сухо. — Иди. Наслаждайся вечером.
Через месяц она собрала вещи.
— Я переезжаю к папе жить. Им помощь нужна по дому в коттедже… Да и до университета ближе на машине ездить будет. Папа сам меня возить станет.
— А как же я? — вырвалось у меня невольно. — Одна останусь? В трёх комнатах?
— Ну так продай квартиру и купи себе однушку, — безразлично бросила дочь через плечо. — Разницу мне отдашь… Мне ведь надо на машину откладывать…
Она уехала, а я осталась одна среди гулкой пустоты квартиры, где каждый угол напоминал о том, насколько стала никому не нужной.
Жильё ветшало вместе со мной: то капал кран, то искрила розетка… Я научилась сама менять лампочки и забивать гвозди… Но когда прорвало трубу в ванной комнате – руки опустились окончательно.
Кипяток хлестал во все стороны по плитке пола… Я металась по квартире в панике: пыталась перекрыть воду – но краны заржавели намертво… Позвонила в аварийную службу – диспетчер рявкнула: «Ждите! Все бригады заняты!»
Я выбежала на лестничную площадку – там стоял сосед Богдан с каким-то мужчиной в рабочей спецовке; они курили у перил.
— Помогите! Топлю квартиру! — закричала я отчаянно.
Н незнакомец молча затушил сигарету о подошву кирзового сапога и направился ко мне домой через распахнутую дверь…
***
Он возился с трубами около получаса… Я стояла неподвижно в коридоре с тряпкой в руках – дрожа от стыда за свой старый халатик…
Наконец шум воды стих… Мужчина вышел из ванной комнаты – вытирая руки грязной ветошью…
— Эту прокладку ещё при Брежневе менять надо было… Пока поставил временную заглушку… Завтра купите новую кран-буксу – заменю нормально…
Я подняла взгляд… Ему было за пятьдесят: седая щетина покрывала подбородок; лоб пересекали глубокие морщины… Но глаза были удивительно ясными – голубыми как у ребёнка или верного пса…
— Сколько вам заплатить? — спросила я неловко шаря по карманам халата…
— Нисколько не надо… Соседу помог мебель таскать – тут вы с потопом попались под руку… Меня Никита зовут… Можно просто Коля…
— Ганна… Просто Ганна… Может быть… чаю?
Он усмехнулся слегка – его улыбка вдруг осветила лицо озорным светом молодости…