Теперь она могла смеяться сколько угодно — громко, от души, не сдерживая себя.
На третьей неделе произошло то, чего она и представить не могла. Тамара проснулась с неожиданным ощущением — ей захотелось жить. Не просто выполнять привычные обязанности: готовить завтрак, гладить рубашки, а по-настоящему жить. Когда в последний раз она чувствовала нечто подобное? Вероятно, в двадцать пять лет, когда решилась уйти из библиотеки по настоянию Андрея:
— Зачем тебе эта ерунда? Я буду зарабатывать, а ты создавай уют.
И она создавала его. Тридцать три года подряд наполняла дом теплом для человека, который в итоге ушёл к блондинке в алом платье.
— Мария! — позвала её соседка сверху. Восьмидесятилетняя женщина спускалась по лестнице с тяжёлыми пакетами из магазина. Тамара поспешила на помощь.
— Спасибо тебе, милая. Слышала — твой Андрей ушёл?
Тамара застыла на месте. Началось. Теперь весь подъезд будет смотреть на неё с жалостью и шептать вслед:
— Бедная Тамара… Как же так? Столько лет вместе…
— Да, — коротко ответила она.
Мария внимательно всмотрелась в её лицо:
— И как ты держишься?
— Не знаю точно… По-разному бывает, — призналась Тамара откровенно.
— А знаешь что? — неожиданно предложила старушка. — Загляни ко мне сегодня на чай. Есть кое-что интересное рассказать.
Вечером Тамара постучала к ней в дверь. Мария встретила гостью нарядной и причёсанной так аккуратно, будто ждала кого-то особенного.
— Проходи, садись у окна. Угощу настоящим чаем с лимоном и мёдом.
Квартира Марии удивила Тамару: стены были украшены яркими полотнами — живыми и полными движения.
— Это вы написали? — спросила она с восхищением.
— Да я сама рисовала. Начала после развода с Иваном… В шестьдесят два года!
— Вы были замужем?
Мария рассмеялась:
— Представь себе — двадцать восемь лет! Он ушёл к молодой секретарше тридцати лет от роду. Сказал мне: «Ты постарела и стала скучной».
— И что вы тогда сделали?
— Сперва рыдала целый месяц… Потом злилась ещё столько же… А потом подумала: может быть он прав? Может я действительно стала неинтересной? — Мария протянула ей чашку ароматного чая. — И тут до меня дошло: скучной я стала не из-за возраста… Просто забыла себя настоящую. Все эти годы была только женой Ивана… А кто я сама такая? Вот вопрос…
— И что дальше?
— А дальше вспомнила свою юношескую мечту о живописи и записалась на курсы для пенсионеров! Представляешь реакцию соседей? «Мария в шестьдесят два за кисточку взялась! Ну чудит бабушка!»
Тамара смотрела на картины и чувствовала тепло внутри груди.
— Но вы ведь продолжили…
— Конечно! Зачем останавливаться? Через год у меня была первая выставка в районном доме культуры… Через два года уже показывалась в городской галерее… А через пять мои работы купил коллекционер из Киева!
— Правда?
— Ещё какая правда! Кстати, Иван приходил посмотреть выставку… Стоял перед моими картинами как громом поражённый…
День развода выдался пасмурным и тягостным; казалось даже небо сочувствовало происходящему. Перед зеркалом стояла другая женщина: вместо привычного халата — новое синее платье; вместо растрёпанных волос — аккуратная укладка из салона красоты.
— Ну что ж, Тамара… Пора заканчивать эту главу жизни, — сказала она своему отражению и направилась в суд.
В зале её уже ждал Андрей вместе с адвокатом: выглядел он усталым и каким-то опустошённым. Оксана рядом не появилась – видимо, посчитала это ненужным спектаклем.
Андрей подошёл первым:
— Тома… Ты изменилась…
Она посмотрела на него спокойно:
— В лучшую сторону или наоборот?
Он пожал плечами:
— Просто другая…
Сам процесс прошёл удивительно легко и быстро…