Никто не выяснял, кто прав, кто виноват. Судья безэмоционально зачитала постановление, поставила печать — и всё. Четверть века совместной жизни обернулась сухой формулировкой в официальной бумаге.
— Вот и всё, — произнесла Тамара, выходя из здания суда.
— Тамара, подожди, — Андрей догнал её на ступеньках. — Может, поговорим? Я не знаю… вдруг мы поспешили?
Она остановилась и с удивлением посмотрела на него:
— Андрей, ты же сам хотел начать сначала. Вот и начинай.
— Но ты… ты совсем другая. Где слёзы? Где упрёки? Ты должна меня ненавидеть!
— Должна? — переспросила она задумчиво. — Видишь ли, я не умею по графику. Если появится желание ненавидеть — так и будет. Пока нет такого желания.
— Я тебя не понимаю, — пробормотал он.
— Вот как? — усмехнулась она. — А я-то думала раньше: может, это со мной что-то не так.
Дома её ожидал неожиданный визит. У двери стояла Мария с пышным букетом солнечных хризантем.
— Поздравляю! — торжественно произнесла пожилая соседка.
— С чем это? — растерялась Тамара.
— С освобождением! С началом настоящей жизни! С возможностью наконец узнать себя без ярлыка «чья-то жена»!
Тамара приняла цветы и вдруг ощутила ком в горле. Но это были не слёзы боли или утраты — это было что-то новое и тёплое.
— Мария… вы первая меня поздравили…
— А кто ещё должен был? Родня? Подруги? — фыркнула старушка. — Они будут качать головами: «Бедная Тома, осталась одна в таком возрасте». А я скажу иначе: «Повезло Томе! В пятьдесят восемь лет получила шанс стать собой!»
— Только я пока не знаю, кто я такая… — призналась Тамара тихо.
— Да никто этого сразу не знает! — рассмеялась Мария. — Я вот только в шестьдесят два поняла, что умею рисовать. В семьдесят пять освоила танго. А в семьдесят восемь открыла для себя детективы вместо мелодрам! Каждый день можно узнавать о себе что-то новое!
Поздним вечером Тамара сидела с букетом на коленях и вспоминала слова соседки. В интернете она нашла курсы живописи для взрослых. Затем наткнулась на студию танцевальных занятий. Потом увидела клуб любителей книг.
— Что же выбрать?.. — спросила она у молчаливых хризантем.
Цветы ничего ей не ответили, но вдруг стало ясно: а зачем выбирать одно?
На следующее утро она записалась сразу на все три направления. Продавщица в магазине художественных товаров удивлённо подняла брови:
— Краски берёте? И кисти… холст тоже нужен? Вы серьёзно этим займётесь?
— Пока просто для души… но кто знает? — ответила Тамара с лёгкой улыбкой.
На обратном пути домой с покупками она неожиданно столкнулась с Андреем возле соседнего подъезда – видимо, он заходил к Оксане.
— Тамара?.. Это всё тебе?.. Что за свёртки?
— Новая жизнь, — спокойно ответила она.
— Но ты ведь никогда раньше не рисовала…
— Никогда ведь не поздно начать заново… Ты сам говорил про новую жизнь?
Андрей молчал; он пытался осмыслить происходящее перед ним. Его бывшая супруга словно светилась изнутри каким-то новым светом – тем самым светом свободы или счастья… которого он давно уже за ней не замечал – или просто раньше игнорировал?
— Тамара… а можно мне как-нибудь зайти?.. Поговорить?..
Она кивнула:
— Конечно можно… Только заранее предупреди – у меня теперь расписание плотное…
И ушла прочь по двору – лёгкая походка и уверенность в каждом шаге оставили его стоять растерянным у подъезда.
Прошло три месяца. Теперь Тамара стояла перед мольбертом в просторной студии при ярком свете ламп и едва верила своим глазам: её собственные руки создавали на холсте пейзаж такой живости и глубины… Каждый мазок дышал свободой – той самой свободой быть собой наконец-то по-настоящему.
Преподавательница подошла ближе:
— Тамара! У вас настоящий дар! Вы задумывались о персональной выставке?
Тамара рассмеялась:
— Пока рано об этом говорить…
Но внутри что-то приятно дрогнуло от этих слов – выставка?.. Как у Марии?..
После занятий её уже ждала весёлая компания из танцевальной студии:
— Тома! Идём с нами праздновать в кафе! Сегодня твой первый конкурс! – позвала Владислава – разведённая женщина лет пятидесяти четырёх с живыми глазами и заразительным смехом.