Спокойной ночи. Отложила трубку. Люблю — но почему тогда так пусто внутри? Три дня я словно жила в тумане. На работе всё сливалось в одно: цифры задолженностей за отопление, показания счётчиков, акты сверок — всё путалось, не укладывалось в голове. Я размышляла: может, стоит подождать? А вдруг это просто моя гордость? Маленькая сверкающая прихоть, застилающая разум? Но каждый раз, когда представляла себя в ЗАГСе без кольца — с пустыми руками — внутри всё сжималось. Будто что-то не так. Будто фальшь.
На четвёртый день позвонила Людмила.
— Оленька, Александр сказал — ты всё переживаешь из-за этих колец.
Голос у неё был спокойный и ровный. Как всегда.
— Да.
— Девочка моя, ну пойми ты. Ипотека висит на нас, кредит за машину ещё не выплачен, ремонт до конца не довели. Были бы средства — купили бы давно. Но сейчас их нет. И я искренне не понимаю, зачем тратить последнее на безделушку.
Я молчала. Слушала её дыхание на другом конце провода и думала: сейчас или никогда.
— Людмила… — голос дрогнул у меня в горле, но я справилась с волнением, — мне не нужно дорогое украшение. Мне важно ваше признание. Чтобы вы увидели во мне не просто девушку, уведшую вашего сына из семьи. А человека с чувствами и достоинством. Кольцо — это ведь не про цену. Это про уважение.
Повисла тишина.
Я ждала: секунду… две… пять…
— И что ты предлагаешь? — теперь голос стал холоднее прежнего.
— Чтобы я залезла в долги ради твоих фантазий?
— Нет… Я прошу самое простое из возможного: серебро или даже латунь — что угодно… Главное — чтобы оно было.
— Для тебя это принципиально?
— Да.
Опять пауза.
Потом коротко и сухо:
— Ладно… подумаю.
Связь прервалась.
Я осталась сидеть с телефоном в руке и вся дрожала от напряжения. Как будто только что окунулась в ледяную воду или вышла из драки… Не понимала: поступила правильно или только что разрушила всё до основания.
Вечером пришёл Александр. Сел напротив меня за столом и долго молчал. Потом произнёс:
— Мама звонила… Рассказала о вашем разговоре.
— Ну?
— Она злится… Говорит, ты её унизила…
— Я лишь сказала правду…
— Оленька… — он потер переносицу пальцами устало, — ты просто не понимаешь… Она очень гордая женщина… Всю жизнь сама пробивалась без чьей-либо помощи… Для неё даже попросить о чём-то уже тяжело… А тут ты ставишь ей условие…
— Это была просьба… Не ультиматум…
— Для неё это звучит как ультиматум…
Он смотрел на меня усталым взглядом; в его глазах было почти детское отчаяние и растерянность. И вдруг я увидела его иначе: больше не того надёжного Александра, рядом с которым уютно пить чай по вечерам… А мальчика из прошлого, который всю жизнь боялся огорчить свою мать… Который привык уступать ей во всём ради мира… Который выбирал молчание вместо честности…
— Саш… — тихо сказала я ему, — а чего хочешь ты сам?
Он поднял глаза:
— Чтобы все были довольны…
— Так не бывает…
— Знаю…
Он замолчал ненадолго:
— Я поговорю с ней… Попробую…
Он действительно поговорил с ней потом… Что именно сказал – он так мне и не поведал; а я решила не спрашивать об этом вовсе…