Но за три дня до свадьбы Людмила пришла к нам сама. Постучала, вошла — и положила на стол небольшую коробочку. Простая, картонная, без всяких украшений и бархатных вставок.
— Вот, — произнесла она. — Выбирала из того, что было. Серебро, простое. Не золото… но…
Она не закончила фразу и отвела взгляд в сторону. Я приоткрыла крышку. Внутри лежали два кольца — тонкие, гладкие, светлого оттенка. Ничего особенного: обычные колечки из стандартного ювелирного на бывшей Советской.
— Спасибо, — сказала я тихо. — Спасибо, что услышали.
Людмила кивнула молча. Немного помолчала и вдруг неожиданно мягко добавила:
— Ты упрямая. Это хорошо. Александру такая и нужна.
После этих слов она развернулась и ушла, даже не дождавшись чая.
Свадьба у нас была скромная: небольшой зал в кафе «Ромашка» на окраине города, всего двадцать гостей, никакой живой музыки — только колонка с плейлистом, который мы с Александром составляли три вечера подряд.
Платье я в итоге купила уже готовое — не то самое из мечты, но белое, лёгкое и с кружевными рукавами.
Когда мы обменивались кольцами, руки у нас дрожали одинаково сильно. Кольцо Александра оказалось немного велико — сползало к суставу пальца. Моё же подошло идеально. Серебро поначалу холодило кожу… потом согрелось.
Вера плакала украдкой за платком. Людмила сидела прямо и смотрела куда-то мимо нас; но когда мы поцеловались после обмена кольцами — я уловила лёгкое движение её головы: будто бы кивнула… или мне это только показалось?
Прошло полгода.
Мы снимаем однокомнатную квартиру в девятиэтажке на улице Мира; третий этаж без работающего лифта — он почти всегда сломан.
Денег не хватает… но я уже поняла: их никогда не бывает достаточно.
По воскресеньям приходит Людмила с пирогами в пакете. Иногда называет меня «дочкой». Не всегда — но всё чаще звучит это слово от неё.
Мы научились молчать рядом так, чтобы не задевать друг друга словами или взглядами. Наверное, это тоже своего рода мир.
С Александром случаются ссоры: порой громкие до хлопанья дверей; иногда тихие и болезненные от недосказанности… Но потом мы миримся снова.
Он всё ещё не умеет отказывать матери прямо в лицо — зато иногда может сказать «нет» мне… И я учусь принимать его таким: несовершенным человеком рядом со мной.
Совершенных ведь нет вообще.
Иногда вечером я снимаю кольцо с пальца: верчу его между пальцами под светом лампы… Оно почти невесомое — словно воздуха чуть больше обычного металла внутри него осталось…
На сгибе серебро потемнело – пора бы почистить…
И думаю тогда: а если бы тогда промолчала? Осталась бы сейчас здесь же – в той же квартире – с тем же Александром… Но без этого грамма металла на руке?
Что-то было бы иначе… Что-то внутри осталось бы незавершённым… непрожитым…
Александр заходит на кухню и замечает меня с кольцом в руках:
— Опять размышляешь?
— Угу…
— Не жалеешь о том, что всё получилось так просто?
Я надеваю кольцо обратно на палец – оно ложится точно туда, где должно быть; как будто всегда было частью меня самой:
— Нет… Не жалею…
Он целует меня в макушку и наливает себе чай из чайника.
Обычный вечер нашей жизни… Обычная реальность…
Только кольцо на моём пальце – моё собственное.
И именно за него я когда-то постояла сама.