— Почти. Завтра подам заявление.
— Я рядом. Всё остальное беру на себя.
— Развод? — переспросила Людмила Ивановна на следующий день, схватившись за грудь. — Да ты с ума сошла! Кто же тебя, извини, в таком состоянии возьмёт? В твоём-то возрасте…
Тамара стояла у двери, с пакетом в руках.
— Никто её не возьмёт, мама, — ответил Алексей из прихожей. — Побесится и вернётся. Куда она денется.
— И что дальше будешь делать, а? — Людмила Ивановна приблизилась. — Снимать комнату? На свои скромные бухгалтерские зарплаты? У Алексея — работа, “Каролино-Бугаз”, стабильность. А у тебя что?
Ольга выскочила из кухни:
— Ты хоть осознаёшь, что творишь? Мы все в “Каролино-Буге”! И если сейчас начнёшь выносить сор из избы — это удар по всей семье.
— А по тебе — особенно, — тихо произнесла Тамара.
— Ты что, угрожаешь мне? — напряглась Ольга.
— Я говорю: вы удивитесь, как стремительно всё может измениться.
В этот момент впервые заговорил Павел Николаевич, тихий и седой.
— Сядь, Сергей. И послушай. Тамара, можешь объяснить, что происходит?
Она немного помолчала, затем чётко произнесла:
— Я владелица “Каролино-Буга”.
Наступила тишина. Такая, как в коридоре поликлиники, когда вдруг объявляют, что терапевт не принимает.
— Ка… кого? — сглотнула Ольга.
— Отец передал мне контрольный пакет акций двадцать лет назад. Мама управляла делами, потом Владимир. А я… решила молчать. Иначе превратили бы меня в кассу самообслуживания.