— Поняла. К вам уже направляется частная скорая и сиделка. Богдан переводит оплату, мы едем в аэропорт.
Наступает такая тишина, что Богдан будто забывает дышать.
— Какая сиделка? — наконец выдавливает Тамара.
— Обычная. С руками, ногами и опытом. Вы ведь сами говорили, что одной вам тревожно.
Тамара начинает говорить быстрее — у неё всегда так: как только всё идёт не по плану, речь ускоряется.
— Ты вообще понимаешь, что несёшь? Какая ещё сиделка? Я же мать! Я могу действительно…
— Тамара, — мягко перебивает Александра, — вы не одна. К вам едут специалисты, которые знают, как действовать в таких ситуациях. Мы тоже знаем, как поступать, когда нам тяжело. Мы летим.
Богдан стоит и смотрит на Александру так, будто впервые её видит. Потом тихо произносит:
— Александра… а если это правда?
Александра уже устала бояться всех этих «а если». Она указывает на телефон:
— Тогда приедут те, кто умеет помогать. А не ты с глазами испуганного кота.
Но Богдан всё равно не выдерживает. Он натягивает куртку и хватает ключи.
— Я хотя бы заеду на пять минут.
— Нет, — твёрдо говорит Александра. — Сейчас ты запускаешь свой любимый сценарий: сначала на пять минут, потом на час… Потом мы откладываем поездку. Потом ты обвиняешь меня в бессердечии. А потом неделю ходишь виноватый — и мы снова копим силы заново.
Богдан открывает рот… но тут же закрывает его снова. Внутри него борются два человека: сын и муж. И оба почему-то считают себя обязанными всем вокруг.
— Александра… она ведь мне не чужая…
— И я тебе тоже не чужая, — спокойно отвечает она. — И сам себе ты тоже близкий человек. Просто ты об этом забываешь слишком часто.
В этот момент приходит сообщение на телефон Александры. Не от свекрови — от Нины снизу, соседки с талантом быть «в курсе».
«Александра, вы где пропали? Я вчера с Тамарой виделась у подъезда — она там с девчонками сидела такая бодренькая! Смеялась да рассказывала про своего золотого сыночка! Держитесь там».
Александра перечитывает сообщение дважды… потом третий раз — потому что мозг сопротивляется принятию очевидного.
— Богдан… подойди сюда.
Она показывает экран телефона. Сначала он ничего не понимает… а потом доходит смысл — и выражение лица становится таким же растерянным и пристыженным, словно взрослого мужчину поставили в угол при всех.
— Вчера?
— Вчера вечером была у подъезда с девчонками… смеялась…
Богдан опускается на табуретку тяжело и неловко – словно ноги отказались держать его вес.
— Она вчера говорила мне… что ей страшно одной…
— Ей скучно одной быть дома, — поправляет Александра спокойно. — Ей нужно внимание зрителя для спектакля.
Долгая пауза повисает в воздухе… Потом он почти шепчет:
— Получается… я просто кнопка? Нажала – прибежал?
Александра молчит – утешения сейчас были бы лишними.
— Богдан… сейчас ты звонишь в частную скорую помощь. Я оформляю сиделку через сервис. Мы выходим из дома – такси уже ждёт нас у подъезда. И пожалуйста – не делай вид потом перед собой или передо мной, будто это я тебя заставила принять решение. Это твой выбор сейчас.
Он смотрит то на чемоданы у двери… то на неё… то на свои руки…
— В рамках текущей ситуации… решение представляется рациональным вариантом развития событий…
Александра усмехается:
— Можешь говорить по-человечески?
Он пожимает плечами:
— Так мне спокойнее…
Оператор частной скорой отвечает бодро – будто речь идёт о заказе еды из кафе:
— Назовите адрес пациента?
— Сейчас продиктую…
— Возраст?
— Семьдесят четыре года…
— Жалобы?
— Плохое самочувствие… давление скачет… паника…
– Принято к исполнению! Бригада выезжает! Оплата по ссылке!
Палец Богдана дрожит при оплате – сумма небольшая по меркам жизни… но платить за спектакль впустую всегда обидно…
Сиделку Александра подбирает через сервис быстро – без лишних разговоров или сомнений: злость делает её предельно собранной и эффективной помощницей самой себе.
– Добрый день! Нам нужно круглосуточно – сроком две недели!
– Пациент кто?
– Женщина пожилого возраста… любит командовать людьми…
– Принято! Таких много бывает! Адрес скажите?
Александра диктует координаты квартиры Тамары вслух… затем поворачивается к мужу:
– Телефоны отключаем в самолёте сразу же после взлёта… И во время отдыха тоже пусть будут выключены!
– А если вдруг она…
– У неё теперь есть сиделка… частная скорая рядом… да ещё подруги возле подъезда всегда готовы поддержать беседу!
Богдан медленно кивает головой… а затем неожиданно резко говорит со злостью:
– А знаешь что? Выключаем!
Такси подъезжает ровно тогда же, когда звонок от Тамары поступает повторно второй раз подряд…
Богдан берёт трубку уже другим голосом – уверенным и спокойным:
– Мамочка… к тебе едет платная медицинская бригада и сиделка будет рядом постоянно…
– Какая ещё бригада?! Мне это ни к чему!
– Мамочка… ты сама сказала: тебе плохо стало! Вот я реагирую соответственно!
– Мне плохо от вас обоих!!!
– Тем более пусть приедут специалисты – они знают своё дело лучше нас всех вместе взятых!
Тамара начинает плакать тихо – без истерики; так умеют плакать только те люди, кто знает силу слёз как инструмента влияния…
– Ты меня бросаешь…
– Мамочка… я тебя не бросаю вовсе… Я просто лечу отдыхать…
Эта фраза звучит для Александры неожиданно сильно: раньше он всегда говорил «мы вынуждены перенести», «не получается», «давай позже»… А теперь сказал прямо и чётко: лечу отдыхать…
Тамара шипит в трубку зло:
– Ты этого себе никогда не простишь!!!
Но голос Богдана звучит устало и ровно:
– Мамочка… я уже столько всего себе простить не смог за эти годы… Хватит…
Он завершает звонок без пафоса или демонстрации чувств – просто нажимает кнопку сброса вызова…
Александра молча берёт его ладонь в свою руку и один раз крепко сжимает пальцы – как знак: «ты живой».
И они садятся в такси вместе – молча и спокойно уходя из сцены чужого спектакля к своему собственному отдыху впереди.