Спор продолжался около двух недель: Алина не унималась — то мне звонила, то Владиславу, то ещё каким-то родственникам. В последние дни шептались, кто чем делился, на кого что оформлено.
В её словах сквозила мысль: раз у неё ничего нет — значит, нужно разделить всё поровну.
Я не повышала голос, не предлагала «разобраться по-родственному». Но однажды сама набрала номер.
Говорила спокойно, с усталостью в голосе:
— Алина, согласись, легко требовать долю в том, чего сам не создавал.
Я ведь не претендую на ваши квартиры или дачи.
Да, мама с папой помогали — это правда.
Но поддерживали словом и сердцем, а не трудом.
Всё ценное давно ушло — пропало без следа.
Осталось лишь то немногое, что мы с Владиславом своими руками вырастили и сохранили.
Она тяжело вздохнула в ответ — мол, «я-то думала, вы свои».
Её слова медленно растаяли в трубке — как старая тень по стене.
Но я осталась спокойной и твёрдой в своём решении.
Позже стало известно: Алина всем рассказывала о нас — какие мы алчные и неблагодарные чужаки.
Родня посудачила между собой — но никто ничего конкретного не предложил. У всех свои заботы: дом да работа…