– Антон, ты точно помнишь, что ортопедическая подушка для твоего отца лежит в шкафу? Мне бы не хотелось, чтобы всё началось с порога: «шея болит», «кровать как доска», «дышать нечем». Ты же знаешь, насколько Михайло требователен к удобству.
Оксана нервно приглаживала идеально натянутую простыню на раскладном диване в гостиной. Этот диван стал настоящей гордостью их новой квартиры — просторный, с независимыми пружинами, стоил почти как автомобиль. Но Оксана настояла на покупке: ей было важно, чтобы гостям у них было комфортно.
Антон стоял в проеме и переминался с ноги на ногу. Вид у него был виноватый, хотя родители ещё даже не вошли в квартиру.
– Оксан, тут такое дело… – начал он, стараясь не смотреть жене в глаза и уставившись вместо этого в окно, за которым ноябрьский ветер трепал березовые ветви. – Пока ты была в душе, мама звонила.
Оксана застыла. Рука её остановилась на складке наволочки. За годы брака она научилась безошибочно распознавать интонации мужа. Этот голос — мягкий и извиняющийся — никогда не сулил ничего хорошего.
– И что сказала Лариса? – медленно спросила она, повернувшись к нему.
– Ну… у папы снова обострение радикулита. Видимо, продуло его в поезде. А у мамы давление скачет. В общем… она просила уступить им нашу спальню.
В комнате воцарилась тишина. Только слышно было тиканье настенных часов да гудение холодильника из кухни. Оксана смотрела на мужа и чувствовала внутри холодную волну раздражения.
– Антон… – произнесла она почти шепотом. – Мы ведь уже это обсуждали. И три дня назад обсуждали. И неделю назад тоже говорили об этом. Когда покупали этот диван — тоже обсуждали! Наша спальня — это наша территория: там мои вещи, твой рабочий стол и мой туалетный уголок. Там наш матрас! Мы два месяца выбирали его под мою больную спину!
– Я понимаю! – всплеснул руками Антон. – Но пойми сам — они ведь уже немолодые люди! Им за шестьдесят! Мама говорит: на диване не выспятся совсем… Это всего лишь две недели! Мы молоды — потерпим немного! Я хоть на полу могу спать!
– Ты можешь спать где угодно — это твое дело, – резко ответила Оксана. – А я работаю! У меня сейчас отчётный период: мне нужно нормально высыпаться и быть собранной при работе с документами! Я не собираюсь две недели ютиться среди коробок в гостиной и бегать за бельём или косметикой через всю квартиру к твоим родителям!
– Оксан… ну ты чего такая… – начал он и осёкся.
– Какая? Самостоятельная? Или та, кто уважает себя? Антон, диван отличный: новый и удобный! Если им он не по душе — рядом есть гостиница «Центральная». Там прекрасные номера с ортопедическими матрасами! Я даже готова оплатить половину проживания!
– Ты что такое говоришь?! – испуганно прошипел муж. – В гостиницу?! Мама же обидится до конца жизни! Сказать родителям: «Идите ночуйте в отеле»?! Это же стыд какой… Они приехали к сыну… повидаться… ну там… о будущем подумать…
– Вот именно — они гости! А гости ночуют там, где хозяева постелили им постель! Всё ясно? Встречай родителей сам — я пошла накрывать стол.
Оксана вышла из комнаты; руки её дрожали от напряжения. Она понимала: этот разговор был только началом долгой борьбы за личное пространство с Ларисой — женщиной настойчивой и искусной манипуляторшей чувствами окружающих. Та никогда не повышала голос и не устраивала бурь; её оружием были жалобные вздохи да вязкое давление через чувство долга и сострадания.
Ровно в шесть вечера раздался звонок в дверь.
На пороге стояли они: Михайло — плотный мужчина с румяным лицом держал два огромных чемодана и сумку с банками; Лариса — невысокая подвижная женщина с поджатыми губами осматривала подъезд с выражением лёгкой неприязни.
— Ну этаж у вас!.. — выдохнула она вместо приветствия, переступая порог квартиры. — Лифт гремит как трактор… думала уже застрянем где-то посередине… Здравствуй, Оксана… Что-то ты бледная сегодня…