– Что-то ты бледная, – с порога заметила Лариса. – Не кормит тебя мой Антон, что ли? Или на работе надрываешься? Женщине надо себя беречь, а не карьеру гробить.
– Добрый вечер, Лариса, добрый вечер, Михайло, – Оксана натянула вежливую улыбку. – Проходите, раздевайтесь. Ужин уже накрыт.
– Антон, возьми сумку, там домашние заготовки, – распорядилась свекровь. – А то я вас знаю: в городе одна химия на полках. Я огурчиков привезла, помидорчиков маринованных и варенье малиновое. Михайлу в поезде плохо стало — спину прихватило так сильно, что еле дошли.
Она бросила выразительный взгляд на Оксану в ожидании отклика.
– Сожалею, – кивнула та. – Ванна уже набрана — можно согреться. Потом отдохнете: диван я подготовила заранее, постель свежее бельё из сатина.
Лариса замерла посреди комнаты с расстегнутым пальто и приподнятыми бровями.
– Диван? – переспросила она с таким выражением лица, будто ей предложили ночевать на полу у входа. – Оксаночка, милая моя… ты это всерьёз? Антон же говорил тебе про спину отца! Какой диван? Ему нужна нормальная кровать! Мы рассчитывали на вашу спальню — вы ведь молодые и здоровые.
Антон как раз тащил чемоданы в коридор и застыл на месте с виноватым видом — явно надеясь избежать участия в разговоре.
– Лариса, – спокойно произнесла Оксана и встретилась со свекровью взглядом. – Диван у нас ортопедический — специально подбирали для ежедневного сна. Он действительно удобный. А спальня — это наше личное пространство: там мы отдыхаем и работаем. Меняться комнатами мы не будем.
– Вот как… – протянула свекровь с обидой в голосе. – Значит так: ваше личное пространство важнее здоровья родителей? Мы к вам ехали через всю Украину с подарками и открытым сердцем… А вы нас на диван?! Михайло! Ты слышишь?! Нас тут ни во что не ставят!
Михайло тяжело снял обувь и пробасил:
– Да ладно тебе, Ларис… Переночуем как-нибудь — мы ж не графья какие-то. Главное чтоб мягко было.
– Тебе всё равно! А я о тебе забочусь! Утром проснёшься скрюченным — кто тебя растирать будет? Оксана? Нет уж… Я сама буду! Ну да ладно… Раз хозяйка решила так… Пошли уже туда ложиться куда велено…
Ужин прошёл под гнетущей тишиной. Лариса демонстративно держалась за сердце и вздыхала при каждом движении вилки к рту так трагично, будто совершала подвиг ради семьи.
– Борщ ничего себе… – наконец сказала она после пары ложек и отодвинула тарелку. – Но кислый какой-то вышел… Ты уксуса перебрала или томатная паста дешёвая попалась? Я всегда сама помидоры перетираю вручную… Антончик помнит мой борщ: густой да сладкий… А это… ну разве что для столовой пойдёт…
– Мам… борщ очень вкусный… – несмело вставил Антон.
– Ну вот и ешь тогда раз нравится… Привык уже видно…
Оксана молча собирала посуду со стола. Она хорошо знала эту тактику: сначала всё обесценить до мелочей — а потом через чувство вины добиться своего желания. Но сегодня этот сценарий не пройдёт.
Ночь прошла относительно спокойно — если не считать того факта, что Лариса дважды громко шаркала по коридору до туалета и обратно; потом ещё раз отправилась пить воду на кухню с тяжёлыми вздохами напоказ. Хотя дверь спальни Оксаны и Антона была плотно закрыта — звукоизоляция оставляла желать лучшего.
Наутро Оксана поднялась раньше всех: нужно было приготовить завтрак перед уходом на работу. На кухне её ждало неожиданное зрелище — свекровь вовсю хозяйничала среди шкафов: переставляла банки с крупами местами.
– Доброе утро… – произнесла Оксана сквозь усиливающееся раздражение внутри себя. – Лариса… зачем вы трогаете полки? Потом ведь ничего найти не смогу…
– Ах вот ты где! Проснулась наконец! – обернулась свекровь с натянутой улыбкой до ушей. – Да я тут порядок навожу немного… У тебя всё как-то нелогично расставлено: гречка рядом с сахаром стоит — ну разве это правильно?.. И соль я пересыпала в нормальную баночку — а то из пакета неудобно брать совсем… Не благодари меня! Мне нетрудно помочь тебе по хозяйству… Понимаю же: работаешь много — некогда уют создавать…