– Поставьте, пожалуйста, всё обратно, – холодно произнесла Оксана. – Это моя кухня. Мне удобно так, как было.
– Ну вот, снова характер показываешь, – с обидой поджала губы свекровь. – Я ведь стараюсь как лучше. Кстати, про ночь… Это был кошмар. Просто пытка. Ваш диван – настоящее орудие пыток. Жесткий и скрипит ужасно. Михайло всю ночь ворочался и стонал. У меня давление подскочило до ста шестидесяти. Я глаз не сомкнула.
Оксана молча включила кофемашину.
– Диван новый, он не скрипит. А по жесткости — средний уровень, полезный для позвоночника.
– Тебе, молодой, конечно виднее, – язвительно отозвалась Лариса. – Только скажу тебе одно: сегодня днем мы перенесем вещи в спальню. Я не могу позволить отцу мучиться ещё одну ночь подряд. А вы с Антоном на диване поспите — молодёжь всё стерпит.
Оксана медленно поставила чашку на столешницу.
– Нет.
– Что значит «нет»? – свекровь уперлась руками в бока. – Ты хочешь сказать, что тебе плевать на здоровье свекра?
– Я говорю о том, что в спальне спим мы с мужем — и точка. Если диван вам не подходит — я прямо сейчас закажу номер в гостинице. Там отличные кровати и сервис.
– Да как ты смеешь?! – голос Ларисы сорвался на визгливую ноту. – Выгоняешь мать из дома?! Антон! Немедленно иди сюда! Посмотри, что твоя жена себе позволяет!
Антон появился на кухне заспанный — в майке и трусах.
– Что происходит? Мам, зачем ты кричишь?
– Твоя жена нас выгоняет! Говорит: если диван не нравится — идите в гостиницу! Антон! Ты мужчина или тряпка? Твой отец может инвалидом стать после этой ночи!
Антон растерянно перевёл взгляд на Оксану.
– Оксан… ну может действительно… На пару дней хотя бы? Ну что нам стоит?
Она посмотрела на мужа с такой усталостью и разочарованием в глазах, что он осёкся.
– Антон, если ты сейчас же не объяснишь своей матери, что здесь есть правила — и устанавливаем их мы с тобой — то я соберу вещи и уеду одна в отель. И вернусь только тогда, когда твои родители покинут наш дом. Ты этого хочешь?
Воцарилась напряжённая тишина; Антон знал: Оксана слов на ветер не бросает.
– Мам… – тихо сказал он наконец. – Оксана права. Это наша спальня. Диван нормальный… Если неудобно — я сегодня же куплю дополнительный матрас-топпер помягче… Но менять комнаты мы не будем.
Лариса схватилась за грудь театральным жестом и опустилась на стул с закатившимися глазами:
– Воды… Валидол… Меня довели… Родной сын… Предатель…
Оксана спокойно достала аптечку из шкафа и капнула валерьянки:
– Выпейте это и постарайтесь успокоиться… Я ухожу на работу… Надеюсь к вечеру страсти улягутся… И прошу вас: мои вещи в шкафах пусть останутся нетронутыми…
Она вышла из квартиры, оставив мужа разбираться с последствиями утреннего спектакля самостоятельно.
Весь день она чувствовала себя неспокойно: телефон разрывался от сообщений Антона — «Мама плачет», «Папа молчит но злится», «Может уступим? Атмосфера ужасная». Ответ был один: «Нет».
Возвращаясь вечером домой она чувствовала себя словно идёт навстречу казни: ей совсем не хотелось видеть эти обиженные лица или слушать тяжёлые вздохи недовольства… Но это был её дом — её крепость — сдавать которую она не собиралась ни при каких условиях.
Когда она открыла дверь квартиры — её встретила странная тишина… В прихожей отсутствовала обувь родителей… Чемоданов тоже нигде видно не было…
Оксана прошла в гостиную: там никого; диван аккуратно сложен; а на столе лежала записка…
Антон сидел один за кухонным столом; перед ним стояла наполовину пустая бутылка коньяка; взгляд его был устремлён куда-то вдаль…
– Где они? – спросила она спокойно.
– Уехали… – глухо ответил он. – К тёте Ганне во Вишневое… Сказали там их примут по-человечески… Не как бедных родственников… Мама сказала: пока ты здесь хозяйничаешь — её ноги тут больше не будет…
– И слава Богу… – вырвалось у Оксаны прежде чем она успела себя остановить…
Антон поднял глаза; боль и обида читались в его взгляде:
– Тебе весело? Ты довольна собой? Ты выгнала моих родителей…
– Я никого отсюда не гнала, Антон… Я защищала наши личные границы… Если твоя мама считает свою любовь к сыну поводом управлять его домом и женой — то она глубоко заблуждается…