Я слушал и размышлял: всё чаще моя работа напоминает не лечение, а своеобразный перевод — только не с иностранного языка, а с собачьего на человеческий.
— Посмотрите, — начал я. — У Богдана очень простое восприятие мира. Есть «свои», есть «угроза». Он однажды увидел, как этот человек кричит на вашу сестру и хватает её — и его инстинкты зафиксировали: «опасность». Никаких «он просто вспылил», «у него тяжёлое детство», «устал на работе». Животные не умеют оправдывать. У них нет такой опции.
Леся кивнула.
— И что мне теперь делать? — спросила она. — Из коридора вы его уже убрали. А дальше?
— Дальше решать вам, — ответил я. — Я ведь не семейный консультант, просто человек, который дважды видел, как ваш пёс встал между вами и этим мужчиной. Могу сказать одно: Богдан просто так не бросается. Особенно если обычно он ведёт себя как трусишка.
Она сквозь слёзы улыбнулась:
— Похоже, он смелее нас всех.
— У собак есть одна особенность: они очень быстро чувствуют людей, после которых долго приходится приходить в себя. И ещё они отлично понимают, кто в доме главный. Если вы сделаете вид, что ничего не случилось — Богдан подчинится. Но внутри у него останется этот файл с пометкой «опасность». И тогда он начнёт сомневаться в ваших решениях.
Она замолчала надолго. Потом тихо произнесла:
— Сегодня вечером поговорю с Софией.
— Только спокойно, без крика, — попросил я. — А то Богдан опять кого-нибудь попытается унести на свалку истории.
Мы оба невольно улыбнулись. Напряжение немного спало.
Через пару недель Леся пришла снова — уже одна. Богдан остался дома «восстанавливаться после тяжёлой эмоциональной нагрузки», как она пошутила.
— Ну что ж, — спросил я, — как обстоят дела дома?
Она присела и положила на стол пачку анализов (по состоянию собаки всё было отлично).
— София переехала к нам временно, — сказала она. — Тарас считает, что это я всё испортила… но ему даже лень доехать до нашего района.
Оказалось, после той сцены в клинике они с сестрой поговорили снова. Не впервые вообще-то… но впервые София увидела не только тревогу Леси глазами сестры: она увидела рычащего Богдана во всей красе благодаря видео с телефона администратора клиники – та успела снять момент во время попытки разрядить ситуацию в коридоре.
— Представьте себе… мои слёзы её не убеждали… родители тоже нет… А вот кошка под диваном от страха и пёс между нами в клинике – убедили её задуматься. Видимо, когда животные боятся твоего мужчины – это уже сигнал…
Слова прозвучали почти легко… Но я знал цену этой лёгкости – сколько бессонных ночей провела Леся перед тем как решиться их произнести вслух.
— А как там Богдан? — поинтересовался я.
— Горд собой! – усмехнулась она. – Теперь если кто-то дома говорит громче обычного – он тут же идёт проверять обстановку: всё ли спокойно? Но чаще всего лежит рядом с Софией пузом вверх и смотрит так выразительно… будто говорит: «Ну что ж… можете не благодарить».
Я представил эту сцену: женщина со сломанной верой в своё «сама справлюсь» и собака рядом – уверенная в своей правоте до последнего взгляда.
Когда Леся ушла из кабинета, я ещё долго сидел у окна и смотрел на серый двор за стеклом – там мокрый снег превращался в вязкую кашу под ногами прохожих.
Ветеринария странная штука… Вроде бы лечишь уши да прививки ставишь от бешенства… корма подбираешь… А по сути оказываешься свидетелем того момента истины – когда собака своим рыком вдруг расставляет все акценты в чужой жизни без единого слова.
Люди годами живут рядом с теми, кто кричит на них или унижает их достоинство… объясняя это «особенностями характера», «стрессом», «тяжёлым прошлым». Собаки же смотрят один раз – и делают вывод мгновенно: «этого надо прогнать». У них нет дипломов психологов или популярных блогов… Зато есть встроенный механизм защиты своих близких.
Иногда это выражается вот так: пёс бросается на мужчину прямо посреди клиники так резко и отчаянно… что у всех мурашки по коже бегут от неожиданности. Хозяйке становится страшно… неловко… стыдно даже… Она извиняется перед всеми подряд… краснеет… пытается оправдать поведение любимца словами вроде «он добрый», «такого никогда раньше».
А потом вдруг понимает: «никогда» длилось ровно до тех пор… пока рядом не появился человек настолько чуждый ей по сути… что даже собака предпочла зарычать вместо того чтобы молчать дальше…
И вот тогда мне действительно хочется думать: если бы мы все имели столь же низкий порог терпимости к тем людям… которые нас ломают изнутри… может быть работы у меня стало бы меньше… Зато тишины в коридоре клиники точно прибавилось бы значительно больше.