В их семье Ярослав всегда отдавал предпочтение лёгким салатам и разговорам о возвышенном.
Она с явным отвращением морщилась, когда по телевизору шли автомобильные передачи, и демонстративно щёлкала пультом:
— Выключите этот примитивный шум, Богдан. Там же ни одной здравой мысли. Лучше поставим Шопена — внучке полезно с детства развивать утончённый вкус.
И каждый вечер, словно по заранее отработанному сценарию, она подчёркивала пропасть между ними: она — представительница интеллигенции, а Богдан — всего лишь торговец, «впихивающий людям куски железа».
Однажды вечером Оксана буквально вползла в квартиру после тяжёлого суточного дежурства. Богдан уже накрывал на стол, заботливо расставляя тарелки, а Валентина, изящно пригубив чай из тонкой фарфоровой чашки, с напускной тревогой смотрела на дочь.
— Оксаночка, родная, ты совсем себя измотала на этой работе! — театрально вздохнула тёща. — Но твой труд свят. Ты врач, ты возвращаешь людей с того света! Вот это и есть настоящая интеллигенция.
— Да всё нормально, мам, обычная смена, — устало отмахнулась Оксана. — Богдан, налей супа, пожалуйста. Как у тебя день?
— Отлично, план выполнил, одному клиенту подобрал классный внедорожник, — с улыбкой ответил Богдан, закрывая автомобильный журнал.
Валентина презрительно поджала губы и окинула зятя холодным, оценивающим взглядом.
— Богатым простакам продаёте куски железа, Богдан. Обычная торговля, ничего больше. Вам самому не стыдно заниматься такой интеллектуальной пустотой, когда рядом — благородное призвание моей дочери? И уберите эту пёструю макулатуру со стола, она портит мне аппетит.
Несмотря на то что Богдан вкалывал без выходных и старался для семьи изо всех сил, в глазах высокомерной тёщи он так и остался «ограниченным простаком», случайно оказавшимся в её утончённом мире.
Прошло три месяца, и жизнь в собственном доме стала для Богдана настоящим испытанием. Он ощущал себя чужим среди чужих ценностей, словно случайно забрёл в музей изящных искусств. В какой-то момент он не выдержал и предложил жене вполне разумный, практичный вариант.
— Оксан, может, сдадим мамину пустующую двушку? — тихо сказал Богдан на кухне. — А на эти деньги снимем ей хорошую однокомнатную квартиру в соседнем дворе, совсем рядом. Я всё организую: перевезу вещи, оплачу первый месяц. Я правда больше не могу жить в этом постоянном напряжении… Мне уже домой возвращаться тяжело.
Но Валентина, услышав разговор из гостиной, вспыхнула мгновенно.
— Пустить чужих, нечистоплотных людей в храм светлой памяти о моём Ярославе?! — воскликнула она, прижимая ладони к груди. — И кто вообще станет снимать квартиру, если мы её продаём и регулярно показываем покупателям?
Богдан умоляюще посмотрел на жену, надеясь, что она поддержит его. Однако Оксана, привыкшая с детства не спорить с матерью, встала на её сторону, мягко давая понять, что считает ситуацию временной и не видит повода для резких перемен.