Марко снова надавил на кнопку звонка — долго и раздражённо, словно надеялся, что этот затяжной сигнал всё же заставит её передумать. Его шатало из стороны в сторону, он неуклюже переминался с ноги на ногу, будто искал равновесие, а затем вдруг осел вниз, сполз по стене и опустился прямо на холодные ступени. Сел тяжело, выдохнув с надрывом — как будто вместе с воздухом из него ушли последние силы. Леся отпрянула от двери и презрительно фыркнула.
— Ни стыда ни совести… — пробормотала она себе под нос. — До чего ж надо было напиться…
Он никогда раньше не позволял себе подобного. По крайней мере, при ней. Даже в юности, даже на весёлых застольях он всегда знал меру и держал себя в руках. А сейчас… Сейчас это было что-то чужое, незнакомое ей — и оттого особенно больно резануло внутри. Значит, действительно был кто-то другой. И повод был весомый. Просто так до такого состояния не доходят.
Она вернулась на кухню, взяла тарелку с тортом и устроилась за столом. Чай оставался горячим и сладким, а торт оказался неожиданно вкусным. Она ела медленно, запивая каждый кусочек чаем — и вдруг поймала себя на том, что получает от этого странное удовольствие: представляла себе Марко там же за дверью — сидящего на холодной лестнице у стены.
— Вот пусть там и сидит… — подумала Леся с мрачным удовлетворением. — Заслужил.
Пускай протрезвеет как следует. Пусть посидит в одиночестве и подумает о своём поведении — если ещё способен мыслить ясно. А утром она вручит ему чемодан без лишних слов или объяснений — без привычных оправданий или сцен. Пусть уходит туда, где ему было уютнее всего вечером этого дня; к тем рукам, что так старательно его «утешали». Она больше не будет закрывать глаза или делать вид будто ничего не происходит. Хватит притворства.
Мысли сбивались в кучу одна за другой; она никак не могла сосредоточиться ни на чём конкретном. От напряжения даже не заметила сначала: съела один кусок торта… потом второй… Очнулась лишь тогда, когда рука вновь потянулась к ножу — а от торта осталась едва ли половина.
Леся замерла и вдруг испугалась самой себя.
— Ну всё… прощай фигура… — тяжело выдохнула она.
Сколько времени ушло у неё на то чтобы избавиться от этих злосчастных трёх килограммов! Сколько отказов себе во всём: подсчёты калорий, «после шести ни крошки»… И вот теперь всё насмарку из-за него! Из-за Марко! Из-за его лжи, недосказанностей и холодности! Но ничего страшного… Выставит его за дверь – тогда займётся собой всерьёз: нервы никто больше трепать не будет; жизнь станет спокойнее; можно будет привести себя в порядок по-настоящему: записаться в спортзал… купить новое платье… может даже несколько…
И вот тогда пусть посмотрит со стороны – кого он потерял!
Леся убрала со стола остатки ужина, сложила посуду в раковину – только тут заметила: руки мелко дрожат от напряжения. В квартире стояла такая плотная тишина – словно ватой заложило уши.
Она тихо подошла к двери и заглянула в глазок: площадка была пуста. Леся нахмурилась – прижалась ближе к дверному глазку ещё раз… Но Марко нигде видно не было.
Сердце неприятно кольнуло тревогой: может быть он скатился вниз? Или наоборот – поднялся повыше греться возле батареи?
После короткого колебания она повернула замок изнутри и осторожно открыла дверь настежь – ледяной воздух подъезда ударил ей в лицо моментально заставив поёжиться от холода.
Леся выглянула наружу – никого вокруг; ни следа того что кто-то здесь недавно сидел или стоял…
Накинув пуховик поверх домашнего свитера она вышла из квартиры – прошлась вниз пару этажей… потом вверх столько же…
Тишина была полной; подъезд казался пустым до звона…
И тут её пронзила внезапная мысль – неприятная настолько что перехватило дыхание:
а вдруг он вышел во двор… да так там где-нибудь уснул?
Леся поспешила вниз почти бегом…
На улице стоял морозный вечер; снег скрипел под ногами; фонари бросали тусклый жёлтый свет на дорожки между домами…
Возле подъезда никого… Детская площадка пустая…
Остановившись посреди двора она огляделась по сторонам – внутри снова поднялась волна ярости: горячей обжигающей злости…
Значит просто ушёл? Вернулся туда где провёл весь день? Напился для храбрости – а потом пошёл туда где его ждут с жалостью да лаской?
— Ну вот тебе дорога прямая… — процедила сквозь зубы Леся.
Вернувшись домой она даже не сняла верхнюю одежду – прошла прямо на кухню… открыла холодильник… достала остатки торта…
Села за стол молча…
Начала есть быстро… без вкуса… торопливо сглатывая комки вместе со слезами которые вытирала рукавом свитера…