Сейчас ему сорок пять. Он живёт с Галиной в её старенькой двухкомнатной квартире. Безработный. Целыми днями просиживает за компьютерными играми. Иногда берётся за подработки в такси — хватает лишь на сигареты и пиво.
А я, София, разведённая женщина без пары, работаю бухгалтером, живу в однокомнатной квартире на окраине и каждый месяц перечисляю матери тридцать тысяч гривен — на продукты, лекарства и оплату коммуналки. Как выяснилось, она эти деньги пересылает Богдану.
Я тут же ворвалась в комнату к Богдану с кипой вопросов. Он сидел у компьютера в растянутых спортивных штанах и выцветшей футболке, от него ощутимо пахло перегаром.
— О, сестричка! — ухмыльнулся он. — С чем пожаловала?
— Богдан, ты совсем страх потерял?
Галина осталась на кухне, испуганно глядя мне вслед.
— София, давай без криков…
— Подожди, мам… — впервые в жизни я позволила себе такой тон. — Пятнадцать лет ты мне твердишь одно и то же: что денег не хватает, что лекарства дорогие, что есть нечего. А сама всё отдаёшь ему! Ему!
— Потише будь, — Богдан шагнул ко мне ближе. — Это моя мать.
— И моя тоже! — я резко повернулась к нему. — Только я о ней забочусь! Я её по врачам таскаю! Я лекарства покупаю! Я всё оплачиваю! А ты? Ты только лежишь на диване и высасываешь из неё последнее!
— Я её сын, — пожал он плечами. — Она сама хочет помогать.
— Потому что ты ею управляешь! — у меня перехватило горло от подступивших слёз. — Она боится остаться одна… боится, что ты уйдёшь… Вот и отдаёт тебе всё!
— София, не говори так… — Галина расплакалась. — Богдан ни при чём… Просто ему не повезло…
— Не повезло? — я истерично рассмеялась. — Мам… Ему сорок пять лет! Когда уже должно повезти? В шестьдесят?
Богдан закурил прямо в комнате и нарочно выпустил струю дыма мне в лицо.
— Ревнуешь? Потому что я любимый?
Я посмотрела на него: обрюзгший мужчина с мутным взглядом и пивным животом… И на мать рядом с ним – как она смотрит на него с нежностью… И вдруг поняла: больше нет сил бороться дальше.