— Знаешь, Богдан? Больше ни копейки от меня не дождётесь.
— Что ты такое говоришь?! — Галина вскочила с места. — София, у меня заканчиваются лекарства!
— Обратись к Богдану, — я кивнула в его сторону. — Он ведь мужчина. Пусть теперь сам заботится о матери.
Богдан побледнел.
— Ты что, с ума сошла? У меня нет денег!
— Так заработай, — я направилась к выходу. — Между прочим, в твоём возрасте люди уже внуков нянчат. А ты даже собственного ребёнка обеспечить не можешь.
— София, подожди! — Галина бросилась за мной. — Не оставляй меня!
Я остановилась и впервые за долгие годы посмотрела на неё без жалости, трезво и спокойно.
— Мам, я не тебя бросаю. Я ухожу от него, — снова указала на Богдана. — Пятнадцать лет я тянула вас обоих на себе. Довольно. Если хочешь сохранить отношения со мной — делай выбор: или я, или он.
***
В течение первой недели мама звонила ежедневно. То плакала и просила прощения, то обвиняла в бессердечии и жестокости. Я перестала отвечать на звонки. Богдан прислал пару злых сообщений с оскорблениями и исчез из поля зрения.
Я словно жила во сне: ходила на работу по инерции, возвращалась домой и часами смотрела в потолок. Лариса уверяла меня, что я поступила правильно. Но внутри всё равно грызло чувство вины: а вдруг маме действительно плохо? А если сердце?
Через три недели позвонила Ганна.
— Софийка, что ж ты мать одну оставила? Совсем ей худо стало… лекарства не принимает… А твой Богдан вообще куда-то пропал.
Я сразу поехала к ней домой. Мама лежала на диване: бледная и заметно постаревшая.
— Мам… — я присела рядом с ней. — Где Богдан?
— Уехал… — она отвернулась к стене. — Сказал, сама виновата: ты платить перестала… А он мне ничего не должен…
Я молчала.
— Ты была права… — вдруг прошептала мама. — Это я его испортила… Всегда думала: он маленький ещё… ему нужно больше любви и заботы… А ты… ты ведь сильная… справишься…
— Справилась, — усмехнулась я горько. — Только какой ценой?
Мама заплакала впервые за много лет искренне – без упрёков и манипуляций…