Я выдержала эффектную паузу, наслаждаясь произведённым впечатлением.
— Что именно ты имеешь в виду? — глаза Богдана округлились до размеров плавающих в его тарелке ингредиентов.
— Это средство поднимает мужскую силу до небес! Результат моментальный и мощный. Говорят, даже девяностолетние стены проламывают от переизбытка энергии.
На лице Богдана отразилась сложная гамма чувств — смесь безудержной надежды и глубокой тревоги. Он уставился на мутную жижу в тарелке с выражением почти научного интереса. Жажда бесплатной «силы» боролась с врождённым инстинктом выживания.
— А для женщин? — с опаской поинтересовалась Зоряна, отодвигая свою порцию как можно дальше.
— Для женщин, Зоряна, я добавила рыбьи глаза. Особый сорт, между прочим.
Я ловко зачерпнула половником белёсый скользкий шарик — он напоминал разваренную жемчужину или крошечный мячик для настольного тенниса.
— Вот они. Это для зоркости. Старинная традиция. Чтобы лучше видели, где у нас стоит шампунь и сколько его нужно наливать, чтобы не переводить зря продукт.
Зоряна побледнела так сильно, что стала почти неотличима от белоснежной плитки на стене. Она прикрыла рот ладонью и издала звук, напоминающий спускающееся колесо.
— Жуйте, Зоряна! — ободрила я её взглядом. — Не глотайте сразу — они на зубах так весело лопаются… Чпок! И витамины прямо в кровь!
Со стуком опрокинулся стул.
Зоряна метнулась в коридор с такой скоростью, какую я даже представить не могла. Через секунду хлопнула дверь туалета и щёлкнул замок. На этот раз она заняла его по назначению — судя по звукам, надолго.
Богдан остался один на один со своей «мужской силой». Он покраснел до цвета варёного рака; кадык у него ходил вверх-вниз нервными рывками. Рука с ложкой дрожала так сильно, что бульон капал на скатерть, но он продолжал черпать содержимое тарелки.
— Ешь, Богданчик, — мягко сказала я. — Не зря же я молоки вымачивала в кефире? Всё ради тебя старалась!
Третий день пошёл под лозунгом «Выживание». Квартира пропиталась рыбным духом настолько основательно, что даже одежда в шкафах начала пахнуть ухой.
Я снова стояла у плиты и превзошла саму себя: теперь в бульоне плавала перловка — много дешёвой перловки. Она разварилась до состояния густого клейстера и превратила суп в серую дрожащую массу наподобие цемента. Для усиления аромата я добавила хвосты без очистки и немного жабр: они придали характерную горчинку и специфическую плотность запаха — такую густую, что её можно было резать ножом и развешивать как декорации.
— Доброе утро вам всем! — радостно выкрикнула я в сторону коридора как можно бодрее. — Сегодня у нас царская уха! Тройная! Я туда ещё требухи добавила для насыщенности!
Из коридора донёсся грохот упавших сумок и шуршание пакетов вперемешку с торопливым шепотом паники.
На кухню ворвались уже полностью одетые Зоряна с Богданом: куртки застёгнуты до подбородка, ботинки на ногах; чемоданы были собраны молниеносно вместо обычных трёх часов сборов. Богдан одной рукой застёгивал молнию куртки, а другой тащил огромный клетчатый мешок на колёсиках.
— Оксанка! — закричала Зоряна из-за порога кухни стараясь не дышать носом. — Нам срочно надо ехать! Немедленно! Прямо сейчас!
Я застыла с половником над кастрюлей; густая масса медленно стекала обратно внутрь супа серыми волнами клеистого ужаса.
— Куда это вы? Вы же ещё зубы не долечили… А суп остывает! Я туда лаврового листа целую пачку бросила для вкуса… И чесночка добавила!
— Плевать на зубы! — взвизгнул Богдан голосом почти фальцетом; глаза бегали по сторонам как у загнанного зверька. — Нам позвонили… соседка звонила… У нас кошка рожает! Мотря!
— Но ведь у вас кот… Никита… Вы сами мне фотографии показывали…
— Это была ошибка! Мы думали кот… а это оказалась кошка! Скрытая беременность… редчайший случай ветеринарии… Мы обязаны быть рядом при родах… она одна не справится!
— А завтрак? «Мужская сила»? Я новую порцию сварила – ещё гуще прежней!
— Потом-потом! В другой раз обязательно попробуем! Спасибо за гостеприимство!
Они вылетели из квартиры стремительно: чемоданы били углы дверей; они застревали в проёмах плечами; лифт ждать не стали – их топот стих где-то между вторым и третьим этажами под аккомпанемент возмущённых воплей Зоряны.