— Ну что, селяне, встречайте господ! — заржал Андрей и потянулся свободной рукой к защёлке.
Но калитка осталась на месте.
Я молча разглядывала их чуть сверху: наш участок действительно лежал на небольшом пригорке, и в этот момент это неожиданно оказалось очень кстати.
— А где же барская поклажа? — спросила я спокойно, почти нежно, нарочно задерживая взгляд на их пустых руках. — По пути разбойники отобрали? Или теперь в гости ездят исключительно с колонкой, понтами и уверенностью, что всё уже накрыто?
Андрей сразу сбился.
Его самодовольная ухмылка сползла с лица так быстро, будто её смыло первым же дождём с дешёвого забора.
— Марина, ты чего опять устраиваешь? — возмущённо вмешалась Оксана, поправляя тёмные очки, которые стоили примерно как моя теплица. — Мы, между прочим, дорогу перенесли, устали. Открывай уже. И что это у вас так пахнет? Мы с утра во рту маковой росинки не держали.
— Пахнет солянкой, Оксана, — ответила я всё тем же ровным голосом. — Настоящей. Густой, наваристой, с копчёными рёбрышками.
Я сделала небольшую паузу и с тихим удовольствием наблюдала, как у них вытягиваются лица.
— Только есть одна маленькая деталь. Она сварена ровно на двоих. В расчёт вас никто не закладывал.
— Это ещё что за цирк? — Андрей дёрнул калитку резче, и шея у него начала наливаться краснотой. — Игорь! Ты вообще слышишь? Скажи своей жене, пусть заканчивает этот спектакль! Мы к родному брату приехали, отдохнуть хотим!
Игорь вышел вперёд.
Он стал рядом со мной — широкий в плечах, спокойный до ледяной неподвижности и такой твёрдый, что спорить с ним в этот миг было бессмысленно.
— Моя жена сказала всё верно, Андрей, — произнёс он глухо и жёстко, будто проводил ножом по стеклу. — Вы приехали не к брату. Вы приехали на бесплатный отдых. Просто адресом ошиблись.
Он посмотрел на них поверх калитки и, выдержав паузу, продолжил:
— Эта дача сделана нашими с Мариной руками. Ты здесь ни доски не прибил, ни гвоздя не забил, ни буханки хлеба сюда не привёз. И если человек является без приглашения, с пустыми руками и полным ртом издёвок над тем, как мы живём, то дальше калитки он больше не проходит.
Игорь не отвёл глаз от брата и добавил уже тише, но от этого ещё тяжелее:
— О родстве ты вспоминаешь только тогда, когда видишь наш мангал, Андрей. Во всё остальное время ты просто мужчина с дорогой машиной, громкой музыкой и абсолютной пустотой в руках.
Повисла такая густая тишина, что стало слышно, как над яблоней лениво гудят пчёлы.
Даже колонка Андрея будто притихла. Их идеально отлаженная схема — приехать, рассесться, съесть чужое и ещё посмеяться над хозяевами — вдруг с хрустом врезалась в короткое, прочное, железное «нет».
— Да вы… да вы совсем тут одичали со своей дачей! — сорвалась на визг Оксана.