– Я сегодня заходила в гараж. Хотела взять огурцы. И наткнулась на твой холодильник.
Он несколько мгновений сидел, не произнося ни слова.
– Послушай, всё не так…
– А как? – не дала я договорить. – Не так, что у тебя появился тайный холодильник? Или не так, что ты закупился деликатесами на двадцать тысяч? Может, не так, что дети целый месяц ели пельмени, пока ты жарил себе стейки?
– Мы же не голодали!
– Нет, мы сидели на пельменях! Целый месяц! Потому что ты уверял – денег нет! А они были. Просто ты тратил их исключительно на себя!
– Я пашу как проклятый! Мне нужно нормально есть!
– А детям не нужно?! Максиму десять, он на физкультуре на прошлой неделе упал – сил не хватило! Ты замечал, какой он стал худой? Рёбра пересчитать можно!
Назар отвёл взгляд. Ответа не последовало.
– Давай, доедай, – я придвинула к нему тарелку. – Теперь ты тоже живёшь по семейному бюджету. Как и мы.
Спать я легла одна. Ночью Назар ушёл к Богдане. Дверь за ним грохнула так, что задрожали стёкла.
Утром я поднялась раньше обычного. Опустошила холодильник до последней полки. Для Максима поджарила стейк – на сливочном масле, с чёрным перцем. Аромат заполнил всю кухню. Марии запекла сёмгу с лимоном. Креветки сварила, икру щедро намазала на белый хлеб – не жалея, толстым слоем.
Дети вышли из комнаты, зашли на кухню – и остановились в дверях.
– Александра, это нам правда? – Мария широко раскрыла глаза.
– Вам. Садитесь и ешьте.
Максим молча устроился за столом. Взял кусок мяса, откусил, долго пережёвывал. Потом посмотрел на меня – глаза блестели.
– Вкусно? – тихо спросила я.
– Очень, – еле слышно ответил он.
Мария с восторгом уплетала бутерброды с икрой, смеялась. За целый месяц я впервые увидела её улыбку за завтраком. Один бутерброд, второй, третий. Я наблюдала и думала: вот так и должно быть. Ребёнок не обязан просить разрешения, чтобы поесть.
Максим доел стейк, аккуратно вытер губы и обнял меня.
– Спасибо, мам.
Больше вопросов он не задавал. Понимающий мальчик.
Вечером вернулся Назар.
– Я за вещами, – коротко бросил он.
Без лишних слов складывал одежду в сумки. Я стояла в проёме и молча смотрела. Уже у выхода он попытался открыть холодильник.
– Не стоит, – остановила я. – Там пусто. Всё съели. Дети и я.
Он замер.
– Это были мои деньги!
– Те, которые предназначались семье. А ты их прятал в гараже.
Дверь снова хлопнула. Я опустилась на табурет. В квартире воцарилась тишина. Никто не кричит, не швыряет двери. И в этой тишине стало удивительно спокойно.