— Тарас! — радостно воскликнула попутчица. — Угадала?
— В точку! Давай пятюню, — Тарас протянул покрытую татуировками мохнатую лапу девушке. — И бегом за чаем… Ганна…
— Вообще-то я Ганна, если что, — осмелев, поправила она и направилась за кипятком.
Оставшись наедине с «Доцентом», я внутренне сжалась и уткнулась в книгу, стараясь стать незаметной.
— Что читаешь, Оксанка? Молитвенник какой? Ха-ха-ха… — мужчина переместился ко мне на полку, положил одну ладонь мне на колено, а второй развернул обложку книги. Увидев название, расхохотался ещё громче. — Ну ты даёшь, Оксанка! Про любовь тебе уже поздновато…
Слово «Оксанка» больно резануло по самолюбию — ведь мне тогда было всего-то чуть за сорок.
Какая же я тебе Оксанка?! По нынешним меркам — женщина в самом расцвете сил!
Но спорить не стала. Меня куда больше волновала его рука с потемневшими от времени перстнями на пальцах, сжимающая моё колено, и тяжёлый запах перегара, от которого мутило.
— Тарас… — произнесла я максимально спокойно. — Не могли бы вы убрать руку… и… ну… выпустить меня…
— В дальний путь собралась? — уточнил он и пояснил: — В туалет?
— Ага… — радостно закивала я.
— По одному туда ходят. Вот Ганна вернётся – тогда и пойдёшь… — не успел он договорить, как дверь распахнулась: появилась Ганна с тремя стаканами чая.
Я тут же выскочила в коридор и поспешила к проводнице пожаловаться на соседа.
— Так что он делает-то? Пристаёт? Буйствует? Оскорбляет? — развела руками она. — Разговаривает грубо? Ну так не из санатория едет… Надо понимать… Вот начнёт буянить – тогда вызовем полицию… А пока зачем тревожиться? Или хотите – сделаю ему замечание: скажу мол, жалуетесь…
— Нет!!! Не нужно!!! Я не жалуюсь… Просто хотела посоветоваться… — испуганно замахала руками я и вернулась в купе ни с чем.
***