Соседи мирно потягивали чай, закусывая конфетами «Тарас на Севере».
Мужчина, к счастью, устроился не на моей полке и делился историями из тюремной жизни. Ганна заливалась смехом.
— Уф-ф-ф… — пронеслось у меня в голове. — Хорошо хоть не подняла панику…
— Слышь, Ганна, у тебя ещё остались «Тарас на Севере»? — спросил мужчина, дожёвывая последнюю конфету. — Уж больно вкусные.
— А у меня есть! — поспешила я предложить свои запасы, заметив, как Ганна отрицательно качнула головой. — «Тарас косолапый»… тоже отличные…
— ЧЁ?!!! Что ты ляпнула? Тарас-Косолапый?!!! Да за такое прозвище я бы… тебя… — лицо соседа налилось гневом.
— Ой… Простите… Я не подумала… Это ж не про вас… Конфеты так называются… вкусные…, — я бросила взгляд на девушку в надежде на поддержку, но она лишь испуганно прикрыла рот ладонью и молча смотрела на меня.
— Ну ладно, Оксанка, не паникуй… Солдат старушку не тронет… Давай своего «косолапого», — неожиданно смягчился Михаил и заговорил почти дружелюбным тоном.
Я молча достала пакет с конфетами, высыпала их на стол и легла спать, демонстративно отвернувшись к стене и укрывшись простынёй с головой.
Но обидное прозвище от далеко не юного уголовника долго зудело внутри и мешало уснуть.
— Вообще-то я вам никакая не Оксанка… И уж тем более не бабушка… — наконец пробормотала я из-под одеяла.
— Чего? Кто там бурчит? А ну-ка заткнись… Оксанка…
И я замолчала. Поняла: спорить себе дороже.
И удивительно: стоило высказаться вслух — сон пришёл мгновенно. Глубокий и спокойный.
Очнулась я только к вечеру. Девушка-соседка тоже дремала.
Я осторожно подняла глаза наверх — соседа уже не было. На его месте лежало только скомканное постельное бельё.
«Сыночек» ушёл.
Я перевернулась на другой бок с облегчением во вздохе и снова провалилась в сон до самого утра.
Так сладко мне ещё ни разу не удавалось поспать в поезде.