Оксана согласилась. Она замечала, как ему тяжело, и не хотела усиливать давление. Но где‑то глубоко уже зрело ощущение: этот месяц станет переломным. Либо они окрепнут, либо… о втором исходе она старалась не думать.
Минуло семь дней. Раздельный бюджет действовал, однако давался непросто. Дмитрий приносил свои чеки, она – свои, и все бумаги аккуратно складывались в отдельную папку. По вечерам они пересчитывали расходы. Он стал замкнутым, всё чаще задерживался на работе, а иногда пропадал в гараже, объясняя это тем, что нужно «повозиться с машиной». Оксана всё острее ощущала, как между ними возникает холодная дистанция, и именно это тревожило её сильнее всего.
Как-то вечером, вернувшись домой, она увидела его за кухонным столом с бутылкой пива — для него это было необычно.
– Я поговорил с ребятами на работе, – начал он без лишних вступлений. – Есть подработка. По вечерам, трижды в неделю. Плюс тридцать тысяч гривен. Этого хватит на мою часть ипотеки.
Оксана опустилась напротив, чувствуя, как внутри становится легче.
– Это ведь хорошо. Ты выдержишь такой график?
Он задержал на ней долгий взгляд.
– Выдержу. Но ты понимаешь, к чему это приведёт? Буду возвращаться поздно. Измотанный. Мы почти перестанем видеться.
Она тихо кивнула.
– Понимаю. Это временно. Пока всё не стабилизируется.
Дмитрий сделал последний глоток и поставил бутылку на стол.
– Временно… А если не стабилизируется? Если я так и останусь… в тени?
В его голосе прозвучала непривычная горечь. Оксана хотела сказать, что дело не в ролях, а в том, что они вместе. Но слова не сложились. Она понимала: для него это принципиально. Слишком важно.
– Мы найдём решение, – произнесла она наконец.
Ночью, лежа рядом, она ощутила, как приближается переломный момент. Дмитрий, как обычно, не обнял её. Он смотрел в потолок, погружённый в свои мысли. А она размышляла о том, что правда, которую она озвучила, либо разрушит их союз, либо сделает его крепче. Иного не дано.
На следующий день всё пошло иначе. Дмитрий вернулся домой не один — с ним пришёл его старший брат Александр, которого Оксана видела нечасто. Александр трудился в строительстве, зарабатывал прилично и всегда немного свысока смотрел на младшего.
– Привет, Оксана, – сказал Александр, снимая куртку. – Дмитрий рассказал о вашем новом бюджете. Любопытная история.
Оксана застыла у плиты. Гостей она не ждала, тем более таких.
– Проходи, Александр. Ужин скоро будет готов.
Они расположились за столом. Дмитрий молчал, а Александр говорил за двоих.
– Я всегда твердил Дмитрию: не позволяй женщине чувствовать себя главной. Мужчина обязан быть добытчиком. Ты, Оксана, молодец, что тянешь всё. Но раз он решил стать на равных — правильно. Пусть попробует. Может, наконец поймёт, что такое настоящая ответственность.
Дмитрий поморщился, но ничего не сказал. Оксана ощутила, как внутри поднимается раздражение.
– Александр, это наше дело, – спокойно ответила она. – Мы сами разберёмся.
Тот усмехнулся.
– Разберётесь. Только учтите: если муж перестаёт быть главой, семья рассыпается. Я это на своём опыте знаю. У меня жена тоже получала больше, пока я не расставил всё по местам.
Дмитрий поднял взгляд.
– Александр, достаточно. Мы не об этом.
Но брат продолжал — приводил примеры, делился советами. В комнате сгущалось напряжение. Дмитрий сидел, опустив глаза, и Оксана видела, как в нём борются два чувства: стремление доказать свою состоятельность и страх потерпеть неудачу.
Когда Александр ушёл, Дмитрий так и остался за столом.
– Он прав, – тихо произнёс он. – Я не могу так. Не могу быть тем, кто зарабатывает меньше. Это не про меня.
Оксана подошла и села рядом.
– Дмитрий, ты — это не цифры в платёжке.
Он посмотрел на неё с болью.
– Для меня — цифры. Быть мужчиной — значит обеспечивать. А теперь выходит, что я не справлялся. И это… ломает меня.
Она сжала его ладонь.
– Тогда не будем ломаться. Найдём другой путь. Вместе.
Но он покачал головой.
– Я возьмусь за подработку. Месяц. Если не выйдет… тогда решим иначе.
Она не стала уточнять, что означает «иначе». Ответа она боялась. Перелом был уже близко.
Прошло ещё две недели. Дмитрий уходил затемно, возвращался поздно, измученный, но упрямый. Он приносил чеки, вносил свою часть, однако улыбка всё реже появлялась на его лице. Оксана старалась поддерживать: готовила любимые блюда, оставляла короткие записки, обнимала по вечерам. Он отвечал сдержанно, словно опасаясь проявить слабость.
Как‑то ночью она проснулась и обнаружила, что его нет рядом. Дмитрий стоял на балконе и курил — хотя три года назад бросил.
– Не спится? – тихо спросила она, выйдя к нему.
Он погасил сигарету.
– Думаю. О нас. О том, что тогда сказал: «Устал тебя содержать». Я был глупцом, Оксана. А теперь… теперь устал чувствовать себя содержанцем.
Она обняла его со спины, прижалась щекой к его плечу.
– Ты не содержанец. Ты мой муж.
Он повернулся к ней.
– А если я не смогу вернуть всё как раньше? Если подработка не спасёт? Что тогда?
Именно в этот миг Оксана осознала: вот он, решающий момент. Всё держится на волоске. Вместо привычного «мы справимся» она выбрала честность.
– Тогда будем искать другой путь. Вместе. Без гордости и самообмана. Просто мы.
Дмитрий долго молчал, затем кивнул.
– Хорошо. Попробуем. Но если через месяц ничего не изменится… я уйду. Не потому что разлюбил. А потому что не смогу смотреть тебе в глаза, зная, что живу за твой счёт.
У неё внутри всё сжалось, но слёз не было. Она лишь крепче обняла его.
– Значит, у нас есть месяц. Используем его полностью.
Они легли, но сон так и не пришёл. Оксана думала о предстоящем испытании. Дмитрий смотрел в потолок и пытался понять, сумеет ли стать тем мужчиной, каким всегда себя видел, или придётся признать, что правда изменила всё навсегда.
В тишине зависло напряжение, требующее развязки. Каким будет исход, не знал никто.
– Мы справимся, – прошептала Оксана, прижимаясь ближе. Слова растворились в воздухе. Дмитрий лежал неподвижно, будто уже мысленно готовился к возможному уходу.
Утро выдалось серым, мелкий дождь тихо барабанил по подоконнику. Дмитрий поднялся раньше обычного, собрался и ушёл, даже не выпив кофе. Оксана осталась одна за столом, глядя на пустую чашку. Отсчёт начался. Этот месяц должен был всё расставить по местам.
Дни потянулись один за другим — похожие, но необычайно тяжёлые. В семь утра он уходил, после десяти вечера возвращался. Подработка на складе стройматериалов отнимала последние силы: погрузка, разгрузка, ночные смены три раза в неделю. Домой он приходил с воспалёнными глазами и натёртыми ладонями, садился ужинать молча, почти не притрагиваясь к еде.
– Как день прошёл? – спрашивала Оксана, стараясь звучать непринуждённо.
– Нормально, – коротко отвечал он, отводя взгляд. – Сегодня закрыл свою часть ипотеки. И коммунальные. Вот чеки.
Он раскладывал квитанции на столе, и она видела, какой ценой это даётся. Почти вся зарплата уходила на обязательные платежи, на бензин оставались считаные гривны. Продукты Оксана оплачивала сама — понимала, что ему не хватает. Но молчала, надеясь, что к осознанию он придёт сам.
Прошла первая неделя.