– Я согласна, – произнесла Надя в трубку спустя три дня. Её голос звучал негромко, но в нём уже не ощущалось той растерянной безысходности, что слышалась в субботу.
Зоряна находилась на кухне: одной рукой держала телефон, другой – помешивала кофе. За окном давно стемнело, но она не включила общий свет – только маленький светильник над столом. В полумраке говорить было проще.
– Отлично, – отозвалась она. – Тогда завтра к одиннадцати встречаемся в банке на улице в Луцке. Я оформлю счёт на твоё имя и переведу средства. А дальше – всё зависит от тебя.
– А если… – Надя запнулась. – Если у меня не получится? Если всё снова пойдёт наперекосяк?
– Тогда звони. Не мне и не Вере – обращайся в службу социальной поддержки или центр помощи матерям. Я дам тебе все нужные номера. Но первый месяц ты сама принимаешь решения. Без наших подсказок и вмешательств.
В трубке послышался долгий выдох.
– Мне страшно, Зоряна.
– Понимаю, – мягко ответила она. – Мне тоже было страшно, когда я впервые платила по ипотеке. Думала: а вдруг завтра останусь без работы? А если цены подскочат? А если… Но каждый платёж приносил немного уверенности и облегчения. У тебя будет так же.
Надя долго молчала, а потом тихо проговорила:
– Спасибо тебе… правда.
– Не за что. До встречи завтра.
Зоряна завершила звонок и допила кофе стоя, глядя в тёмное окно. Отражение показывало женщину с усталым лицом и спокойным взглядом. Впервые за последние дни внутри не было тяжести.
На следующий день всё прошло без лишних разговоров.
Банк, очередь, кассирша, перевод средств и подпись на документах — всё как по нотам. Надя держала распечатку с подтверждением операции так бережно, словно это был самый ценный документ её жизни. Дети ждали неподалёку — играли с конструктором в детской комнате банка; его Зоряна принесла заранее.
Когда они вышли на улицу, Надя неожиданно бросилась обнимать Зоряну — резко и крепко, будто боялась упустить момент или получить отказ.
– Я сделаю всё правильно… Обещаю! – прошептала она ей на ухо.
– Я верю тебе, – ответила Зоряна и обняла её в ответ легко и просто — без излишней сентиментальности.
Вера ждала их у выхода из банка — стояла чуть поодаль в пальто с поднятым воротником от ветра. Когда Надя подошла к ней ближе, свекровь ничего не спросила ни о деньгах, ни о дальнейших планах дочери-in-law — просто взяла детей за руки и сказала:
– Пошли домой скорее! Бабушка сегодня напекла блинчиков!
Надя взглянула через плечо на Зоряну — взгляд был полон благодарности… И чего-то ещё: твёрдой решимости идти дальше самостоятельно.
Они разошлись каждый своей дорогой.
Дома Максим уже накрыл ужин на двоих. Он не стал заказывать еду — сам приготовил: курицу под сливочным соусом с рисом и салатом к нему впридачу. На столе горели две свечи — не для торжества; просто для уюта.
– Как прошло? – спросил он после того как Зоряна сняла пальто у входа.
– Всё сделали как надо.
Он подошёл ближе и обнял её со спины:
– Ты большая умница…
– Мы оба молодцы! – поправила она его с улыбкой. – Ты ведь вчера сказал Вере прямо при всех: «Я поддерживаю её». Для неё это значило больше любых денег…
Максим прижался носом к её волосам:
– Я слишком долго молчал… Прости меня за это…
Она повернулась к нему лицом:
– Уже простила… Только давай договоримся: больше молчать нельзя… Если чувствуешь что-то неладное — говори сразу…
Он кивнул:
– Обещаю!
Они уселись ужинать вместе за столом — неторопливо ели и болтали о всяком: про то что завтра понедельник; про фильтр для крана который нужно заменить; про приближающийся Новый год и возможную поездку вдвоём на выходные…
После еды Зоряна вышла на балкон подышать свежим воздухом декабря — морозный ветер ударил ей в лицо бодрящей волной… Город раскинулся под ногами огнями тысяч окон… Где-то там сейчас Надя раскладывала вещи по полкам своей новой съёмной квартиры — пусть маленькой, но собственной… Где-то рядом Вера уложила детей спать… И может быть впервые за много лет задумалась над тем простым фактом: помогать другим вовсе не значит решать всё вместо них…
Зоряна глубоко вдохнула грудью этот вечерний воздух: запах мокрого асфальта смешивался с ароматами хвои от соседской ёлки во дворе… И лёгким дымком от чьего-то камина…
Она вернулась внутрь квартиры; Максим уже мыл посуду у раковины…
— Ты знаешь… — сказала она тихо становясь рядом с ним и берясь за полотенце сушить тарелки,— я думала после всего этого почувствую облегчение… А чувствую покой… Настоящий такой…
Он вытер руки о фартук и повернулся к ней лицом:
— Потому что границы между людьми — это вовсе не стены… Это когда каждый знает где его пространство… И никто чужое ногами не топчет…
Зоряна улыбнулась ему тепло:
— Философ нашёлся…
— Ученик! — он поцеловал её в висок.— Ученик очень мудрой жены!
Они выключили свет на кухне вместе… Перешли в спальню молча… Легли рядом без света… В темноте слышались только тиканье часов… Тех самых часов которые звучали тогда же когда Вера впервые произнесла ту самую фразу… Только теперь эта тишина была другой… Без напряжения или тревоги… Просто спокойной… Как дыхание человека который наконец вернулся домой… К себе самому…