Анастасия быстро закивала в знак понимания.
— Ну что ж, слушайте. Мне, можно сказать, с младенчества обувь на заказ делали. Я ведь, Леся, с рождения не совсем здорова — ноги у меня кривые.
Анастасия отошла от стоматологического кресла и, приподняв длинную плиссированную юбку цвета серого изумруда, выставила вперед левую ногу. На ней плотно облегал щиколотку сапожок на высокой платформе — словно продолжение самой ноги.
— Кости неправильно сформировались. Тогда ничего сделать было нельзя — времена были другие. А теперь я уже не решусь лечь под нож. В той мастерской мне шили всё: и ботинки, и туфли, и сапоги. Ухаживали за мной — то бантик пришьют, то складочки красивые сделают… Родители не могли позволить себе дорогую обувь… Вот я теперь тем мастерам — кто ещё жив — зубы лечу. Свой долг возвращаю…
А Богдан тогда мальчишкой туда к отцу бегал. Он первым со мной заговорил — я же стеснялась ужасно. Так мы и познакомились. Нам по шесть лет было примерно. Он ухаживал за мной как мог: оберегал от всего на свете, защищал… Чуть ли не на руках носил! А потом повзрослели — он сделал мне предложение. Не знаю… может быть, из жалости? Это страшно, Леся… когда тебя жалеют! Я всё время боялась этого чувства — будто я побитая собака с грустными глазами, которую приютили из сострадания… Но потом у нас появилась Маричка.
Богдан меня из роддома забирал… Тогда я поняла: он гордится мной! Моей хромотой! Он целовал мне руки, смотрел в глаза и что-то шептал всё время… А когда мы домой Маричку привезли — сразу её ножки осмотрел: вдруг моё уродство передалось? Меня это пронзило до глубины души… Но нет – всё хорошо!
Тяжело нам тогда приходилось: ни денег толком не было, ни еды… А дочку кормить надо было – так мой Богдан бегал через два квартала за бидоном молока к бочке молочной продукции. Бегал несмотря на больное сердце! А когда суставы мои совсем отказали – он меня на руках носил… Я замирала от боли или усталости – а он легко поднимал меня и нёс через сугробы да снежную кашу эту проклятую… И целовал при этом так нежно – будто через порог новобрачную переносит…
После рождения Марички я ослабла сильно… Будто половина моей силы ушла в неё – и больше ко мне не вернулась. Может быть, Богдану хотелось бы гулять рядом с молодой стройной красавицей… Может быть, жалел о своём выборе… Но никогда этого не показывал.
А потом Ярина – моя подруга – стала рассказывать мне всякое: то Богдан якобы заглядывается на одну женщину, то помогает другой кабинет обустроить… Вы же знаете Ярину? Она работает в бухгалтерии той же фирмы «Вікна для тепла», где трудится Богдан… То он одной кофе купит в буфете, то другой мебель расставляет…
Ярина мне звонит из лучших побуждений всё это рассказывать… А я потом этих охотниц за чужими мужьями вылавливаю да беседы с ними провожу… Богдан говорит: «Ты сумасшедшая!» А я просто боюсь его потерять!
А теперь вот вы появились! Когда Ярина сказала мне по телефону: «Вот девушка ищет хорошего стоматолога», а потом добавила: «Я тебя ей посоветовала» — я даже обрадовалась! Думаю: придёт ко мне сама в руки попадёт…
Глупо всё это! Как только вашу фамилию увидела да имя прочитала – сердце у меня екнуло… У зубных врачей и гинекологов пациенты такие беззащитные бывают… Крути ими как хочешь – они ведь боятся! И ничего сделать не могут…
Что вам всем от него нужно?! Он мой!!! Как же вы все меня утомили!!! Может быть, сама себя мучаю зря?.. Ведь любит же меня Богдан? Только вот чувствовать этого больше не могу… Не ощущаю совсем…
Подождите немного… Дайте высморкаюсь!
Анастасия отложила инструменты в сторону и всхлипнув подошла к своей сумочке.
Леся застыла в кресле с головой запрокинутой назад.
— Сейчас можно чуть прикрыть ротик… — вдруг прозвучало мягко-мамина интонация прорвалась сквозь напряжение и наполнила сердце Леси неожиданным теплом прощения. — Быстро справлюсь. Осталось совсем немного…
После этого врач надолго замолчала; сосредоточенно работала инструментами — вычищала тщательно полость зуба, полировала поверхность пломбы и снова доводила до совершенства каждое движение рук.