Руки в перчатках мелькали у Леси перед глазами, а аромат Анастасии — насыщенный, с древесно-пряными нотами — кружил голову и будто затуманивал восприятие. За окном шелестели проезжающие машины, их фары пробивались сквозь жалюзи и плясали по стене светлыми пятнами, исчезая где-то за шкафом с медикаментами, не выдерживая конкуренции с холодным сиянием потолочных ламп.
— Ну вот и всё! Удобно? Ничего не мешает? — Анастасия отступила на шаг назад, сняла маску и перчатки, тяжело выдохнула и опустилась на стул.
— Так… Давайте ваш паспорт, оформим карту. Думаю, мы друг друга поняли?
Леся молча смотрела на нее, словно не решаясь заговорить. Затем, протянув документы, вдруг заговорила тихо — голос её постепенно усиливался до крика:
— Простите меня… Мне вас искренне жаль. Вы потрясающая женщина: красивая, сильная — это видно по лицу. Ваш отец был человеком с характером — вы его дочь. Так зачем же вы себя принижаете? Вы — королева! Для вашего мужа вы царица! И плевать ему на вашу ногу! Если бы не она — вы бы никогда не встретились! Он весь ваш: боготворит вас! Вы для него всё! Не нога определяет вас как женщину! Зачем же мучить себя? Спросите у него сами! Услышите ответ своего короля!
Она замолчала и провела рукой по бусам на шее. Потом добавила:
— И ещё… Я не знакома с вашим мужем и не имею отношения к вашей работе. Я просто пациентка. Простите меня… Но если бы я была той самой женщиной, о которой вы подумали… я бы всё поняла.
Леся быстро вышла из кабинета: ей нужно было успеть добраться домой до того момента, как начнёт отпускать анестезия. Она знала по себе: когда действие «заморозки» заканчивалось — лицо начинало ныть тупой тягучей болью. Такая уж у неё реакция организма… Хотелось поскорее лечь в постель и укутать голову платком с запахом шерсти и бальзама.
Анастасия растерянно смотрела ей вслед.
— Как же так… Не та… Леся… На «Е»… Перепутала… Боже мой, какой позор…
Она судорожно начала складывать инструменты в сумку, торопливо прибиралась в кабинете. Затем выключила свет и накинула пальто перед тем как выйти.
У входа в поликлинику её уже ждал муж. В руках он держал букет нежных тюльпанов с алыми бутонами – вытянутыми и трепетными, словно губки младенца. Его улыбка была широкой и яркой – такой бывает у человека, который будто сто лет ждал встречи… И этот запах – кожи его куртки, сигаретный дымок вперемешку с шампунем…
Анастасия словно воспарила над землёй – невидимые качели подхватили её вверх; ветер касался разгорячённого лица… Она прошептала:
— Богданчик… Я такая дура… Такая…
— Всё хорошо,— мягко ответил он.— Ты просто устала. Поехали домой…
Леся добралась до дома довольно быстро. Перед тем как лечь спать под любимый шерстяной платок со «Звёздочкой», она набрала номер сестры – та тоже носила имя на букву «М».
— Марта? Это я… Да-да, сходила сегодня к ней. Хороший врач… Но послушай меня внимательно: забудь про её мужа! Он тебе не пара! Эта Анастасия – его жена! Поняла теперь? Найди себе другого мужчину – ты ведь всё равно только играешь ими да выбрасываешь потом! А эту семью оставь в покое!
— Лесечка… Ты что несёшь вообще?! Кто жена? Какая жена?! Этот стоматолог – жена моего Богдана?! Да ты шутишь?! Вот здорово-то получилось: сначала ты ко мне пришла за направлением к ней!.. Значит она обо мне знает?! Кто рассказал?! Ты знаешь?! Молчишь?.. Ну конечно!.. Леся ты всегда такая!.. Угрожаешь теперь?!
Леся что-то шептала в трубку; Марта слушала напряжённо.
— Ладно уж… Пусть живут себе спокойно… Мне оно надо было?.. — бросила обиженно разлучница напоследок и отключилась…
С Яриной Анастасия больше никогда не разговаривала. Возможно устала бороться или наконец увидела в отражении ту самую королеву…