Бесконечные визиты к врачам, процедуры, вспышки надежды и последующие разочарования — всё это Татьяна обернула против них одной-единственной фразой.
— Мам, это было лишним, — тихо произнёс Александр.
— Я лишь озвучиваю факты, сыночек, — пожала плечами Татьяна. — Анастасия у нас девушка рассудительная, любит конкретику. Вот тебе и факт: Данилу грозит опасность, а вы держитесь за деньги, которые неизвестно когда и на что решите потратить.
Анастасия внимательно смотрела на мужа в попытке поймать его взгляд. Но Александр избегал её глаз, сосредоточившись на узоре скатерти.
— Саша… — она подошла ближе. — Посмотри на меня. Мы уже не раз это обсуждали. Эти сбережения — наш единственный шанс обзавестись собственным жильём. Твоя мама живёт одна в трёхкомнатной квартире. Почему бы Данилу не переехать к ней, если ему так страшно? Или пусть она сама продаст что-то ценное ради помощи своему любимому сыну.
— Как ты можешь такое говорить?! — вспыхнула Татьяна. — Эта квартира — память о твоём отце! Я не могу…
— А вот наши деньги можно трогать? — перебила её Анастасия. — Очень последовательно.
На кухне повисло гнетущее молчание. Александр оказался между матерью и женой словно загнанный зверёк между двумя хищниками. Анастасия заметила напряжение в его лице: как напряглись мышцы челюсти, как подрагивали пальцы рук. Она знала этот момент слишком хорошо: сейчас решается не просто вопрос денег — сейчас решается их совместное будущее.
— Мам… может быть, есть другой вариант? Например, взять кредит? — наконец проговорил он.
— На мою пенсию? — всхлипнула Татьяна. — Сыночек мой родной, я уже всё обошла! Никто не даёт! А эти люди ждать не станут… Они сказали: неделя! Неделя, Саша! Потом…
Она замолчала на полуслове и провела ребром ладони по горлу в красноречивом жесте.
Анастасию охватила волна ярости. Всё это было настолько грубой манипуляцией и давлением на чувства сына, что она никак не могла понять: как Александр этого не замечает? Или делает вид?
— Нам нужно поговорить с глазу на глаз, — сказала она твёрдо. — Саша, выйдем ненадолго?
— Что тут обсуждать? — Татьяна резко поднялась из-за стола. — Анастасия… я понимаю: ты из простой семьи… Наверное, у вас там не принято помогать близким людям. Но у нас в семье Руденко родственные узы священны! Александр вырос с этими ценностями! Он своего брата не оставит!
— Значит так: брата он спасёт любой ценой… а меня можно оставить позади? — вырвалось у Анастасии прежде чем она успела себя остановить.
— Никто тебя не бросает! Не драматизируй! — поморщился Александр.
— Я драматизирую?! Да твоя мама только что заявила мне в лицо: я никому не нужна только потому что до сих пор тебе детей не родила! И при этом считает наши накопления расходным материалом для спасения твоего бездельничающего братца!
— Я такого даже близко не говорила! — вскрикнула Татьяна возмущённо. — Саша! Ты слышишь вообще как она со мной разговаривает?!
— Настя… успокойся… пожалуйста… Мама ничего плохого сказать не хотела… Она просто переживает за Данила…
— А ты за нас переживаешь?! За нашу жизнь?! За то будущее, которое мы пытаемся построить?!
Александр молчал. И это молчание звучало громче любых слов.
Анастасия поставила чашку обратно на стол с неожиданной для себя уверенностью; руки больше не дрожали от злости или боли – внутри осталась лишь холодная пустота.
— Мне всё ясно теперь… Делай как знаешь…
Она вышла из кухни и направилась в комнату; опустилась на край кровати и застыла там неподвижно. Сквозь тонкую стену доносился приглушённый голос Татьяны – она горячо шептала сыну что-то настойчивое; тот отвечал коротко и сухо; затем хлопнула входная дверь – судя по всему, Татьяна ушла довольная тем результатом, которого добилась.