Шкатулка оказалась пустой. Полностью. Я приподняла крышку — внутри лишь бархатная вставка, чуть продавленная там, где прежде лежали украшения. Бабушкины серьги с топазами, которые она вручила мне незадолго до смерти.
Обручальное кольцо — то самое, что Александр надел мне на палец шесть с половиной лет назад. И золотая цепочка, подаренная в день рождения Леси.
Ничего не осталось.
Пальцы дрожали, когда я перевернула шкатулку, приподняла подкладку, заглянула в соседние ящики комода. Может, сама куда-то переложила? Забыла? Но нет. Я отчётливо помнила, как неделю назад примеряла серьги перед зеркалом — собиралась пойти в них на встречу одноклассников, потом передумала и аккуратно вернула на место.
— Александр! — позвала я в сторону гостиной.
Он устроился на диване с телефоном, что-то листал. Даже головы не поднял.
— Александр, ты не видел мои украшения?
— А? — Он наконец отвлёкся от экрана. — Какие именно?
— Из шкатулки. Серьги, кольцо, цепочку. Ты их не перекладывал?
— А-а, — протянул он и снова уставился в телефон. — Отдал.
Я застыла.
— Что значит… отдал?
— Ну, Орисе серьги отдал, маме — кольцо, а цепочку — Марьяне, дочке Ориси. Они у тебя всё равно без дела лежали. Ты их не носишь.
Сказано это было таким будничным тоном, будто речь шла о вынесенном мусоре.
— Александр, — я подошла вплотную. — Ты… раздал мои вещи? Моё золото?
— Слушай, они же просто лежали. Орисе как раз нужен был подарок на день рождения, а лишних гривен у меня не было. Мама давно хотела золотое кольцо — я отдал твоё, она так радовалась. А цепочку передал Марьяне, у неё выпускной, подарок понадобился.
Я молча смотрела на него. На своего мужа. На человека, с которым прожила почти восемь лет. Родила дочь. Делила дом, постель, утренние завтраки и планы на будущее. И сейчас этот человек спокойно объяснял, что раздарил мои украшения родственникам, потому что они «просто лежали».
— Серьги от бабушки, — тихо произнесла я. — Обручальное кольцо — от тебя. Цепочка, которую ты сам подарил, когда родилась Леся.
— И что? — Александр пожал плечами. — Ты ими не пользовалась. Пылились бы дальше. А так — людям польза.
— Ты хоть спросил меня?
— А смысл? Ты бы всё равно отказала. А так я сделал приятное.
Я развернулась и вышла. Закрылась в спальне, опустилась на край кровати. Сидела и пыталась выровнять дыхание. Просто дышала, стараясь осознать, что произошло.
С Александром мы познакомились восемь лет назад в книжном магазине. Я выбирала подарок подруге, он искал литературу о рыбалке. Столкнулись у кассы, разговорились.
Я тогда работала менеджером в небольшой компании, организующей корпоративные мероприятия, он трудился инженером на заводе упаковочного оборудования. Обаятельный, весёлый, внимательный. Ухаживал красиво: цветы, кино, долгие прогулки. Спустя полгода мы съехались, ещё через год расписались.
Квартиру взяли в ипотеку — двухкомнатную на окраине города. Первоначальный взнос я внесла из своих сбережений, ежемесячные платежи делили пополам. Оформили жильё на двоих.
Появилась Леся — я ушла в декрет. Александр стал основным кормильцем. И тогда многое изменилось. Сначала — мелочи: дорогие рыболовные снасти без обсуждения.
Потом — новый инструмент, хотя старый был вполне исправен. Затем ноутбук за сто тысяч гривен — якобы для работы, хотя чаще на нём запускались игры.
На мои замечания он отвечал одно и то же: «Я зарабатываю. Могу позволить себе тратить на себя».
Когда я вернулась к работе после декрета, мой доход оказался ниже его, но свою часть расходов я по-прежнему покрывала: продукты, одежда для Леси, коммунальные платежи. Александр же продолжал щедро тратиться на себя и не видел в этом ничего предосудительного.
Я не спала всю ночь.