– Про то, что ты даже не счёл нужным меня спросить. Ты всё решил сам. Посчитал, что можешь распоряжаться моими вещами, раз они просто лежат.
– Ну извини, хорошо? Я вспылил!
– Ты правда не понимаешь? – Я аккуратно поставила чашку на стол. – Ты вообще осознаёшь, что натворил? Ты подарил серьги моей бабушки своей сестре на день рождения. Потому что тебе либо было лень выбирать подарок, либо не хватило денег.
Ты отдал моё обручальное кольцо своей матери. То самое, которое сам надел мне на палец. Цепочку, которую подарил после рождения дочери, ты передал племяннице. Решил, что раз я их не надеваю, значит, они мне не нужны.
– Ганна…
– И всё это — ни слова мне. Ни одного вопроса. Тебе даже в голову не пришло, что для меня это может что-то значить. Что это память. Что это моё.
– Я не думал, что ты так остро отреагируешь…
– Вот именно. Ты не думал. Ты вообще редко думаешь обо мне.
Мы какое-то время сидели в тишине. Потом Александр нарушил молчание:
– И что дальше?
– Теперь ты знаешь, каково это — когда твои вещи раздают без разрешения.
– То есть ты нарочно? Чтобы отомстить?
– Нет. Чтобы было справедливо.
– Это детский сад.
– Раздавать чужое — тоже не слишком по-взрослому.
Утром он собрал сумку. Сказал, что поживёт у матери пару дней, чтобы всё обдумать. Я просто кивнула.
Леся спросила:
– Мам, а папа почему уехал?
– Он немного обиделся.
– На тебя?
– Да.
– А ты на него?
– Тоже.
– Вы потом помиритесь?
– Не знаю, солнышко. Время покажет.
Прошла неделя. Александр не звонил. Я тоже не набирала его номер. Забирала Лесю из садика, готовила ужин, ходила на работу. По выходным наводила порядок дома, стирала, гуляла с дочкой в парке.
И вдруг поймала себя на мысли: мне спокойно.
По-настоящему спокойно без него.
Не было привычного напряжения в ожидании его возвращения. Не мучила злость на саму себя за устроенный «спектакль» с раздачей вещей. Не грызло чувство вины.
Мне просто… стало тихо внутри.
А потом позвонила Орися — сестра Александр.
– Ганна, привет. Я всё обдумала… Александр рассказал, как всё было. Мне так неловко из-за этих серёг. Понимаю, что это неправильно.
Я растерялась. Честно говоря, не ожидала.
– Правда?
– Да. Извини, Ганна.
– Всё в порядке.
Свекровь кольцо не вернула. Марьяна цепочку — тоже. Орися извинилась, но серьги остались у неё. И всё же это было хоть каким-то признанием, что поступили неверно.
Через две недели Александр вернулся. Пришёл днём, когда Леся была в садике. Сел на кухне и долго молчал. Потом произнёс:
– Орися звонила тебе, да? Извинялась за серьги.
– Да.
– Я разговаривал с мамой и с ней. Кольцо и цепочку они возвращать не собираются.
– Понятно.
Я смотрела на него: уставшее лицо, мятая куртка, пальцы, теребящие край салфетки.
– Александр, дело ведь не только в украшениях.
– Я понимаю.
– Ты привык считать, что если зарабатываешь больше, то и прав у тебя больше. Что можешь принимать решения за меня. Распоряжаться моими вещами. Моей жизнью.
– Я не хотел, чтобы так выглядело…
– Но именно так и было. Постоянно. Ты покупал себе дорогие удочки, дрель, ноутбук — и даже не советовался. Тратил деньги, а я экономила на себе. Потому что «ты зарабатываешь».
– Ганна…
– А потом решил, что можешь раздать мои украшения. Просто потому, что посчитал их ненужными.
Мы просидели на кухне ещё час. Впервые за долгое время мы не ссорились и не обвиняли друг друга, а действительно разговаривали. О деньгах. Об уважении. О том, что в семье не должно быть главного и второстепенного.
Александр просил прощения, обещал всё изменить, говорил, что теперь будет иначе.
Я кивнула. Сказала, что мне нужно время.
А ноутбук, дрель и удочки? Они так и остались у соседей.
И я улыбаюсь. Потому что каждый раз, когда он ворчит о пустой кладовке, я вспоминаю свою опустевшую шкатулку. И на душе становится легче.
У меня появился второй канал с историями, которые сюда не выкладываю