Лифт снова оказался вне работы. Мария с досадой посмотрела на неровно приклеенный листок бумаги: «Временно не работает. Ремонт с понедельника». Между прочим, тот самый понедельник был уже три недели назад.
Пакеты с покупками тянули руки вниз, а впереди её ждали семь пролётов до квартиры. В пятьдесят два такие подъёмы давались всё труднее — особенно после десяти часов смены в больнице, где она трудилась медсестрой.
На втором этаже она остановилась перевести дыхание. Из квартиры под номером 23 доносился детский плач вперемешку с криками. Мария невольно замерла, прислушиваясь. Женский голос надрывно выкрикивал:
— Да замолчи ты уже! Больше нет сил терпеть!
Она колебалась всего мгновение, затем постучала в дверь. Плач немного утих, крики стали приглушённее.
— Кто там? — раздалось настороженно из-за двери.
— Соседка с седьмого этажа. Может, нужна помощь?
Дверь приоткрылась на цепочке. В проёме показалось уставшее лицо молодой женщины со следами слёз на щеках.
— Простите нас… — пробормотала она виновато. — Дочка заболела, температура высокая… Всю ночь не спали…
— Вы врача вызывали?
— Участковая сказала — вирусное, само пройдёт… А жар уже третий день под сорок держится. Я совсем растерялась…
Мария поставила пакеты на пол. За тридцать лет работы в больнице она научилась многому.
— Можно взглянуть на малышку?
Женщина, назвавшаяся Ганной, пригласила её внутрь. Квартира была однокомнатная — скромная обстановка, но чисто и аккуратно. На диване лежал ребёнок лет двух: лицо пылало от жара, дыхание было тяжёлым и частым.
Мария осторожно ощупала лимфоузлы девочки и осветила горло фонариком телефона.
— Это не просто вирус, — уверенно произнесла она. — Похоже на ангину. Нужны антибиотики как можно скорее. Деньги на лекарства есть?
Ганна отвела взгляд в сторону; ответ был очевиден без слов.
— Ладно, записывайте названия препаратов. Я принесу то, что есть у меня дома, а остальное докупим по списку.
— Я не могу взять у вас деньги…
— Не берёте — занимаете. Вернёте потом как сможете.
Мария поднялась к себе в квартиру и достала из аптечки жаропонижающее и антибиотик — остатки от лечения племянника. Затем вынула из заначки полторы тысячи гривен — почти всё, что оставалось до следующей зарплаты.
Вернувшись обратно к Ганне, объяснила дозировку лекарств и оставила свой номер телефона:
— Если что-то случится или станет хуже — звоните в любое время суток.
Поднимаясь дальше по лестнице вверх, Мария думала о молодой женщине: одна с ребёнком на руках без поддержки и средств… Она ведь сама когда-то была в похожем положении.
На пятом этаже прямо на ступеньках сидел пожилой мужчина из 47-й квартиры — Богдан вроде бы его звали. Он тяжело дышал и выглядел усталым.
— Что случилось? — Мария присела рядом с ним.
— Сердце прихватило немного… Поднимаюсь потихоньку да отдыхаю… А таблетки дома забыл…
— А родные где?
— Сын год назад перебрался в Киев: работа там у него теперь и семья… Обещал перевезти меня к себе… да пока всё никак… А дочка… — он махнул рукой устало. — У неё своя жизнь теперь… Зять мой ей не по душе…
Мария помогла ему подняться и довела до квартиры. Всё внутри напоминало о прошлом: фотографии покойной жены стояли на комоде рядом с детскими рисунками на пожелтевшем холодильнике.
— Сердечные препараты принимаете?