И вот, сегодня Татьяна снова пришла. Злата была готова — она уже привыкла к её визитам. Но, как обычно, свекровь начинала разговоры, которые звучали словно обвинение.
— Ты знаешь, — продолжала Татьяна, — я когда Романом забеременела, тоже ничего не подозревала. А потом оказалось — жду ребёнка.
Злата сжала челюсти. Каждое слово отзывалось болью внутри. Но она сидела молча, стараясь не показать своих чувств.
— Я не беременна, — произнесла она ровным голосом.
— Очень жаль, — с сожалением сказала свекровь. — Вот встретила соседку Веру… У неё уже трое внуков! А мне так неловко перед ней становится. Всё хвастается своими детьми и внуками… А я что могу сказать? Мои всё никак… Вот и переживаю.
Злата слушала и чувствовала нарастающее раздражение. Кому-то это могло показаться обычной беседой, но для неё это было как заезженная пластинка: одни и те же вопросы снова и снова. Сколько ещё это будет продолжаться? Почему никто не может понять, насколько всё непросто?
Но Татьяна не останавливалась. Рассказывая про Веру и её нескончаемые похвальбы, она вскользь упомянула о своём муже: молча принял ситуацию без обсуждений. Роман тоже не знал, как сказать матери правду — и это злило Злату ещё сильнее.
Она ощутила напряжение во всём теле: каждое слово свекрови становилось тяжёлым грузом. Отвечать уже не хотелось вовсе; оставалось только ждать возвращения Романа.
— Вот я думаю… — продолжала Татьяна задумчиво. — А зачем вообще жить без детей? Ну правда… Что за семья без внуков? Это ведь даже не семья…
Злата резко повернулась к ней лицом: глаза полны усталости и боли. Терпение лопнуло в один миг; все попытки держать себя в руках исчезли без следа. И вдруг слова сами сорвались с губ:
— Да хотим мы детей! Хотим! Только у нас ничего не получается! Со здоровьем проблемы! Понимаете теперь?! Всё! Теперь вы знаете! Может быть, наконец-то хватит?! — голос прозвучал неожиданно громко и резко даже для самой Златы.
Татьяна замерла на месте: рот приоткрыт от удивления, но слов нет. Глядя на неё, Злата поняла: та явно такого поворота не ожидала. Но ей самой стало легче — будто кто-то снял с плеч давящий груз. Внутри что-то остановилось после этих слов… И хотя тишина стала почти физически ощутимой, появилось ощущение ясности.
Татьяна до конца ещё не осознала услышанное. Для неё Злата всегда была немного «не такой». Да, неплохая девушка… но всё же чужая по духу: выпивает изредка (пусть редко), носит короткие куртки как подросток… Спит допоздна по выходным… И вот итог – жена её сына неспособна стать матерью? Это ударило по ней неожиданно сильно.
Постепенно до неё дошёл смысл сказанного – и она оцепенела от ужаса мысли: а если внуков действительно никогда не будет? Ведь Роман – единственный сын! Она столько раз представляла себе картину будущего – дети бегают по дому; мальчик гоняет на велосипеде; девочка сидит рядом на коленях и слушает бабушкины рассказы… И вдруг – пустота вместо этого образа.
— Какой кошмар… — пробормотала она растерянно, оглядываясь вокруг так, будто искала спасение где-то поблизости. — А врачи что говорят? Что вам сказали?
Злата немного успокоилась; гнев отступил вместе с нахлынувшей усталостью. Она огляделась по комнате словно в поисках опоры среди привычных стен.
— Меня лечат врачи… — ответила спокойно она, стараясь удержаться от новых всплесков эмоций. — Но никаких гарантий никто дать не может…
Татьяна замолчала окончательно; лицо её потускнело – исчезли краски надежды и уверенности в будущем… Это был тот момент осознания: мечта рушится прямо у неё на глазах вместе с верой в то простое счастье бабушкиного будущего… В её взгляде появился тот самый тихий ужас – он говорил больше любых слов.
— Господи… — прошептала она еле слышно; голос дрожал от потрясения – будто только сейчас до неё дошло всё до конца. — Почему ты мне раньше ничего не сказала?.. Я ведь думала вы просто детей пока что не хотите… Ну мало ли…
Злата перевела взгляд на свекровь… Понимание пришло только тогда, когда та увидела перед собой женщину с настоящей болью внутри – болью борьбы за то будущее, которое нельзя просто придумать или ускорить усилием воли или желания…