— Ну и грязища у тебя. Пыль клубами, паутина в каждом углу…
— А вам это мешает? — усмехнулась Марьяна, не дав Богдану и рта раскрыть.
— Конечно мешает! Ты даже дом в порядке держать не можешь. И что мой Богдан в тебе нашёл?
— Наверное, то, что я не пилю его по пустякам и в постели всё устраивает, — спокойно парировала Марьяна. — А если вас так раздражает пыль, тряпки в ванной — проходите, уберитесь. Заодно и мне покажете, как правильно хозяйничать.
— Людмила, ну правда… Вместо того чтобы упрекать Марьяну, лучше бы помогла ей с уборкой.
А то за взрослой безработной кумой ты хвост подбираешь и ничего не говоришь, а беременную жену сына только ругаешь вместо поддержки, — Богдан снова стал на защиту супруги.
Он прекрасно знал: да, Марьяна могла быть резкой и прямолинейной. Но ведь она никогда первой не начинала.
Это мать сама нарывалась на конфликт. А когда получала достойный отпор — сразу начинала плакаться и звать сына разбираться.
Богдан давно видел её насквозь: эти манипуляции были настолько очевидны, что даже слепой бы понял…
Людмила обижалась, сердилась, грозилась больше с ним не разговаривать. Но попытки задеть Марьяну всё равно продолжались.
Каждый раз получала ответ по заслугам — обижалась снова… жаловалась сыну… потом опять обижалась…
Иногда Богдан ловил себя на мысли: а вдруг мать получает от этого какое-то странное удовольствие?
Однако чем ближе подходил срок родов, тем заметнее менялось её поведение по отношению к невестке.
Вот уже они вместе выбирают коляску для малыша; вот Людмила показывает Марьяне приёмы вязания пинеток и чепчиков крючком.
Незаметно появилась и Оксанка — сестра Богдана.
Пользы от неё было немного: одни разговоры ни о чём. Но даже просто отсутствие язвительных комментариев в адрес Марьяны воспринималось как глоток свежего воздуха.
Богдан уже начал надеяться: ну всё, наконец-то приняли её такой, какая есть… Но стоило им встретить Марьяну с ребёнком из роддома и получше рассмотреть Софию — как тут же выдали ЭТО.
И явно не ожидали того ответа, который услышали от Марьяны.