На кухне стоял запах гречки и слегка пригоревшего масла. Екатерина одновременно мешала суп, просматривала тетрадь Полины с заданием по математике и носком тапка раскачивала коляску, где Илья упрямо сопротивлялся сну.
— Мам, я не понимаю, — Полина ткнула карандашом в страницу. — Тут сказано найти площадь, а формулу я забыла.
— У прямоугольника площадь считают так: длину умножают на ширину, — машинально произнесла Екатерина и невольно бросила взгляд к балкону.
Дверь туда была закрыта плотно. За мутным стеклом угадывался силуэт Дениса. Он устроился в старом плетеном кресле, купленном ими когда-то в мебельном магазине, и не отрывался от телефона. Экран подсвечивал лицо снизу, отчего оно казалось чужим, почти театрально зловещим. Денис улыбался — не просто вежливо или устало, а как-то иначе, с тем выражением, которое Екатерина давно не видела обращенным к себе.
— Папа будет ужинать? — спросила Полина, не поднимая головы от тетради.
— Сейчас позову, — ответила Екатерина, хотя заранее знала: он скажет «иду» и появится только тогда, когда еда уже успеет остыть.
Она выключила конфорку, вытерла ладони о фартук и направилась к балкону. Там тянуло сырой прохладой: начало сентября уже напоминало о себе вечерними сквозняками.
Денис даже не услышал, как открылась дверь. Он быстро набирал сообщение, пальцы метались по экрану с такой поспешностью, будто от этих слов зависело что-то невероятно важное.
— Денис, ужин на столе.
Он поднял глаза. На лице на мгновение промелькнуло раздражение — совсем короткое, почти незаметное, но Екатерина успела его уловить.
— Да, Катя, сейчас. Одну минуту.
Она вернулась, разлила суп по тарелкам. Полина уже сидела на своем месте и болтала ногами под столом. Илья наконец затих в коляске, и квартира впервые за вечер погрузилась в хрупкую тишину.
Денис пришел лишь спустя двадцать пять минут. Суп стал едва теплым. Он сел, взял ложку, посмотрел в тарелку и, не притронувшись к еде, спросил:
— А хлеб?
— В хлебнице, — ровно сказала Екатерина. — Ты как раз мимо нее проходил.
Денис промолчал. Поднялся, достал хлеб, вернулся на место и начал есть. За столом он почти не разговаривал. Полина пыталась рассказать, как ее подружка Кира упала на перемене, но отец кивал невпопад, смотрел куда-то сквозь нее, и через минуту девочка тоже замолчала.
Екатерина наблюдала за мужем и все сильнее ощущала: между ними что-то изменилось, причем не сегодня и не вчера. Память сама вернула ее на семь лет назад — на день рождения общей знакомой, где они познакомились. Тогда Денис работал в небольшой компании, занимавшейся стройматериалами, и смеялся, что вся его жизнь состоит из бетона и арматуры.
Екатерина в то время заканчивала педиатрический. Денис ухаживал так, что в это хотелось верить: приносил цветы без повода, звал гулять допоздна, мог разговаривать с ней до трех часов ночи обо всем на свете. А когда у Екатерины умерла бабушка, он приехал среди ночи с тортом и тихо сказал: «Я не умею убирать боль, но могу быть рядом».
Именно тогда она впервые подумала, что встретила своего человека. Только где теперь был тот Денис? Перед ней сидел тот же мужчина, за тем же столом, но мыслями он давно находился где-то в другой жизни — в той, куда Екатерине вход был закрыт.
После ужина Денис вымыл только свою тарелку и снова ушел на балкон. Екатерина услышала, как за ним щелкнула дверь.
— Мам, а почему папа все время сидит на балконе? — спросила Полина позже, когда они уже лежали в кровати.
Ей было девять. Она еще не умела точно формулировать взрослые вещи, но уже чувствовала гораздо больше, чем хотелось бы Екатерине.
— Папа работает, — сказала она и тут же ощутила, как от этой лжи сжалось горло.
— Но он же просто смотрит в телефон. Работа разве бывает в телефоне?
Екатерина поцеловала дочь в лоб, поправила одеяло и пожелала спокойной ночи. Потом вышла из комнаты, прикрыла дверь и на несколько секунд прислонилась спиной к стене.
В квартире было темно. Только из-под балконной двери тянулась узкая светлая полоска. Екатерина подошла ближе и замерла.
Денис говорил с кем-то тихо, почти шептал, но в ночной тишине каждое слово все равно долетало до нее.
— Нет, ты даже не представляешь, какая она потрясающая… Да, я серьезно… Нет, я бы так не сказал…
Екатерина почувствовала, как внутри все холодеет, а Денис, понизив голос еще сильнее, начал объяснять собеседнице, что та просто не видела чего-то важного.