— А вот поездка после банкета — это уже моя забота, моя бронь и мои расходы. И я решила, что больше не буду стараться для людей, которым весело меня при всех унижать.
Роман коротко фыркнул, будто хотел рассмеяться, но звук вышел неприятный, сухой.
— Ну перестань. Сказали пару слов, и что теперь?
— Вы развлекались. Я отменила. У каждого, как видишь, свой способ провести выходные.
Алина залилась краской. Ноздри у неё заметно дрогнули, но голос она сделала тоненьким, обиженным:
— Между прочим, дети ждали озеро.
— Вот и объясните детям, что взрослые сначала хохотали над человеком, который всё оплатил и организовал, а потом почему-то удивились, когда этот человек сделал выводы.
— Марина! — Алексей наклонился к ней через стол. — Пойдём поговорим.
— Нет.
— Я сказал, выйдем.
Она медленно повернула к нему лицо. Алексей осёкся. Не потому что Марина повысила голос — она как раз говорила спокойно. Просто смотрела она теперь так, как смотрят на человека, которому только что перестали делать бесконечные поблажки.
— Хочешь выйти — выйди. А я доем салат.
— Ты сейчас назло выставляешь меня перед семьёй идиотом.
— Алексей, весь вечер ты сидел рядом и молчал, пока твоя семья выставляла идиоткой меня. Тебя это не тревожило. Значит, публичный формат тебя вполне устраивает.
Владислав, старший племянник Татьяны Викторовны, осторожно положил телефон экраном вниз. Он уже был взрослый, учился в институте и обычно предпочитал не вмешиваться в семейные перепалки. Но сейчас негромко произнёс:
— Вообще-то они правда переборщили.
Ирина резко обернулась к нему:
— Тебя никто не спрашивал.
— А Марину спрашивали, хочет ли она весь вечер быть поводом для шуток? — так же ровно ответил он.
На лице Ирины на миг мелькнуло раздражение. Она явно не рассчитывала, что кто-то из «своих» вдруг не поддержит общий хор.
Роман тем временем уже возился с телефоном, открывая сайт бронирования.
— Сейчас всё вернём. Нашли проблему.
Марина чуть усмехнулась.
— Попробуй.
Он всё резче нажимал на экран. Алина заглядывала ему через плечо, почти упираясь подбородком в его руку.
— Ну? Что там?
— Дома уже нет.
— В смысле нет?
— В прямом. Бронь снялась — её сразу кто-то забрал.
Марина именно этого и ожидала. Лето. Пятничный вечер. Озеро всего в полутора часах езды от города. Хорошие дома на такие даты не простаивают свободными даже несколько минут. Она не знала, кому достанется вариант, но была уверена: долго он не провисит.
Роман поднял на неё тяжёлый взгляд.
— Ты специально дождалась нужного момента?
— Разумеется.
После этого за столом стало совсем тихо.
Марина неторопливо положила вилку возле тарелки. Движение вышло точным, почти официальным, словно она закрывала не спор, а рабочий вопрос.
— Бесплатная отмена действовала до восьми вечера. В 19:43 я ещё могла вернуть всю сумму полностью. А в 20:01 вы бы продолжали смеяться, только я уже потеряла бы аванс. Мне не понравилась идея дважды оплачивать ваше веселье.
Алексей провёл ладонью по лицу. Виноватым он не выглядел. Скорее злым. Причём не на Романа, не на Алину, не на мать. На Марину — за то, что она вдруг перестала быть удобной.
— Ты могла хотя бы сказать заранее.
— Я говорила заранее два года. Словами. Ты не слушал.
Татьяна Викторовна постучала ногтем по экрану своего телефона.
— Там ведь уже комнаты были распределены. Я Оксане сказала, что мы едем. Люди рассчитывали.
— Люди рассчитывали на меня, — спокойно уточнила Марина. — А не вместе со мной. Это разные вещи.
Ирина подалась вперёд, сложив руки на столе.
— Ты хоть понимаешь, как всё это выглядит? Ты устроила сцену на юбилее женщины, которая тебе в матери годится.
Марина перевела взгляд на неё.
— Ирина, сцену устроили вы, когда решили посоревноваться, кто скажет больнее. Я всего лишь закрыла кассу.
С дальнего конца стола у какого-то родственника вырвался короткий смешок, но мужчина тут же спрятался за стаканом. Ирина заметила это и зло прищурилась.
Роман, однако, сдаваться не собирался.
— Ладно. Сколько был аванс? Я сейчас переведу тебе, и ты всё восстановишь.
— Восстанавливать уже нечего.
— Тогда найдёшь другой дом.
— Нет.
— Почему это?
— Потому что я вам не администратор и не туристический агент.
— Марина, — вмешалась Татьяна Викторовна, внезапно смягчив голос. — Давай не будем доводить до крайностей. Ты же разумная женщина. Ну, сорвались ребята, сказали лишнее. Праздник, нервы, эмоции. Сделай это ради меня. Я действительно хотела поехать к озеру.
Вот теперь Марина посмотрела на свекровь особенно внимательно. Татьяна Викторовна не была наивной. Она отлично знала, в какую точку нажать, каким тоном попросить и в какой момент сменить давление на жалость. Обычно такой приём срабатывал. Марина много раз соглашалась «ради мамы», «ради спокойствия», «ради детей», «ради Алексея». Потом сама носила сумки, договаривалась с администраторами, пересчитывала гостей, решала чужие бытовые проблемы и улыбалась, когда Ирина называла её занудной.
Но сегодня этот механизм больше не работал.
— Ради вас я уже сделала всё, что могла. Нашла дом, согласовала даты, внесла предоплату, разослала адрес, собрала список гостей, уточнила места для детей, договорилась о раннем заезде. Этого оказалось недостаточно даже для того, чтобы за столом меня не высмеивали. Поэтому дальше каждый занимается собой сам.
Губы Татьяны Викторовны сжались в тонкую линию, но она почти сразу вернула лицу мягкое выражение.
— Алексей, скажи жене.
Алексей заметно вздрогнул от этого тона. Марина уловила это и впервые за вечер почти пожалела его. Почти. Он вырос в семье, где Татьяна Викторовна управляла всеми негромко, ласково, но так, что отказа будто не существовало. Только жалость тут же погасла. Взрослый мужчина мог сам решать, на чью сторону встать, но годами выбирал молчание.
— Марин, — хрипло сказал он, — не надо усугублять. Верни всё как было.
— Нет.
— Это моя мать.
— А это мои деньги.
— Мы бы потом всё отдали.
Марина чуть склонила голову набок.
— Кто именно? Роман, который до сих пор не вернул мне деньги за прошлогодний подарок твоему отцу? Ирина, которая трижды обещала перевести свою часть за ресторан и каждый раз «забывала»? Или Алина, которая уверена, что если у них дети, то их доля должна незаметно растворяться в общем счёте?
Алина вспыхнула ещё сильнее.
— Ты ещё и считаешь?
— Всегда.
— Какая же ты мелочная.
— Экономная, — жёстко поправила Марина. — Мелочные люди — это те, кто любит отдыхать за чужой счёт, а потом прикрывает это словом «семья».
Роман ткнул в её сторону пальцем.
— Ты сейчас договоришься.
— До чего? До того, что ты перестанешь смеяться? Уже поздно.
За столом больше никто не притрагивался к еде. Даже дети притихли, почувствовав, что взрослые спорят уже не понарошку. Один мальчик тихо спросил у матери, поедут ли они завтра купаться, но Алина шикнула на него резче, чем собиралась.
Марина поднялась.
Без резких движений. Без театрального хлопка ладонью по столу. Спокойно, с тем достоинством, с каким человек не сбегает, а ставит окончательную точку.
— Татьяна Викторовна, подарок я вам вручила, цветы тоже. Моя часть ужина оплачена заранее. Алексей, я еду домой. Ты можешь остаться, если тебе хочется дальше обсуждать, кому и зачем я нужна.
— Марина, сядь, — сказал муж.
— Нет.
Она сняла сумку со спинки стула, положила телефон в боковой карман и на ощупь проверила ключи от машины. Всё было на месте.
Ирина тоже вскочила.
— То есть ты сейчас вот так демонстративно уходишь?
— Нет. Демонстративно вы смеялись. А я просто ухожу.
— А Алексей как поедет?
— Алексей взрослый человек. В его семье сегодня столько остроумных людей — кто-нибудь довезёт.
У Алексея покраснела шея.
— Ты машину оставишь?
Марина медленно обернулась.
— Машина моя.
— Мы приехали на ней вместе.
— А уеду я одна.
Он посмотрел на неё так, словно только в эту секунду вспомнил: автомобиль действительно оформлен на Марину, куплен ею ещё до брака и к совместному имуществу не относится. В обычной жизни об этом никто не думал. Машина считалась общей, когда нужно было кого-то отвезти к врачу, встретить на вокзале, забрать пакеты, перевезти вещи на дачу или подбросить родственников по делам. Но в документах всё было указано предельно ясно.
Марина больше ничего не сказала. Она вышла из зала, прошла по коридору мимо зеркал и искусственных пальм и забрала у администратора свой лёгкий жакет.