Оксана открыла глаза от тихого сопения и возни в кроватке — проснулся младший, Данил. Она взглянула на экран телефона: половина седьмого. Рядом, отвернувшись к стене, спал Тарас, уткнувшись лицом в подушку. Оксана бесшумно поднялась, накинула халат и направилась к сыну.
Пока она кормила малыша и меняла подгузник, из комнаты появился заспанный Ярослав — старший. Пятилетний непоседа требовал внимания с первой минуты пробуждения.
— Мам, а почему папа не идет завтракать? — спросил он, карабкаясь на табурет.
— Папа поздно лег, работал, — тихо ответила Оксана, ставя перед ним тарелку с кашей. — Не шуми, пусть еще поспит.
Она действовала автоматически: подогрела ужин, который муж оставил в холодильнике с вечера, сложила Ярославу сменную одежду в садик, проверила, чистые ли футболки. Все шло по привычному сценарию. Когда она в последний раз нормально спала, Оксана уже не помнила. Второй декрет выжимал силы до предела, но жаловаться она не привыкла. Тарас трудился без выходных, часто задерживался, нередко уезжал в командировки. Он содержал семью, платил ипотеку — и за это многое ему сходило с рук.
В половине девятого Тарас появился на кухне — в рубашке и брюках, уже собранный. Лицо напряженное, брови сведены.
— Доброе утро, — улыбнулась Оксана, протягивая чашку кофе. — Ты вчера поздно пришел, я уже спала. Все в порядке?
— В порядке, — буркнул он, делая глоток. — На работе аврал. Кстати, Оксана, послезавтра срочно лечу во Львов. У партнеров аудит. Дня на три-четыре.
Она лишь кивнула, вытирая руки полотенцем. К этому она привыкла.
— Хорошо, Тарас. Только позвони, когда приедешь, чтобы я не переживала.
Он поцеловал ее в щеку, взъерошил волосы Ярославу, заглянул к Данилу и вышел. Входная дверь хлопнула, и Оксана тяжело выдохнула. Снова одной. Ничего, справится.
На следующий день Тарас уехал рано. Сквозь сон она услышала, как закрылась дверь, но вставать не стала — за окном было темно, младший спал. Она перевернулась на бок и снова задремала.
Вечером, уложив детей, Оксана решила навести порядок в прихожей. В шкафу висели вещи мужа, которые он не взял. Достав пылесос, она вдруг вспомнила: Тарас просил забрать из машины документы, забытые в бардачке. Ключи висели на крючке. Почему бы не сходить? Заодно проветрится салон.
Она спустилась во двор, открыла автомобиль. Внутри пахло его парфюмом и еще каким-то сладким ароматом, но она не придала этому значения. Перебрав содержимое бардачка, документов не нашла. Зато в глубине лежал видеорегистратор. Недавно Тарас купил его и хвастался качеством съемки. Оксане стало любопытно: она любила смотреть записи с дороги, особенно когда муж ездил по новым трассам. Решила вынуть флешку и взглянуть, как там во Львове.
Вернувшись, она укрыла Ярослава, проверила Данила и устроилась на диване с ноутбуком. На флешке было несколько папок по датам. Последняя — сегодняшняя. Оксана включила видео, ожидая увидеть ночную трассу, указатели на Запорожье или Львов.
Но на экране оказался вовсе не город. Машина стояла на парковке. По сумеркам трудно было понять — раннее утро или вечер. Двигатель заглушен, однако регистратор продолжал записывать.
Сначала она услышала женский смех. Сердце дернулось, но Оксана заставила себя не выключать запись. Тарас кашлянул, послышалось движение, и затем раздался женский голос — самоуверенный, с хрипотцой:
— Тарас, ну ты серьезно думаешь, что она нас до сих пор не спалила? Она вообще понимает, где ты?
Оксана застыла. В ушах зашумело. Ответ мужа, легкий, с насмешкой, ударил больнее пощечины:
— Да она в своем декрете, как в танке. Ей бы борщи да памперсы. Не переживай, Ганна, она у меня безотказная. Скажу — командировка, и поверит.
Оксана не могла отвести взгляд от экрана. Слова будто долетали сквозь толщу воды. Она слышала их поцелуи, тихий смех женщины.
— Я же говорила, с такими домашними наседками только так и надо. Ты мужик, должен жить в кайф.
Оксана откинулась на спинку дивана. В квартире стояла тишина, только часы мерно отсчитывали секунды. Мир, который она строила семь лет, рассыпался в один момент, оставив внутри холодную липкую пустоту.
Сколько она так просидела, она не знала. Очнулась, когда ноги затекли, а за окном стояла глубокая ночь — половина первого. Руки дрожали, зубы стучали. Она с трудом поднялась, держась за подлокотник.
В голове крутились обрывки фраз:
«В своем декрете, как в танке».
«Скажу — командировка, поверит».
«Домашние наседки».
Оксана зажала рот ладонью, чтобы не разбудить детей. На кухне она налила воды, осушила стакан залпом, не замечая, как капли стекают по подбородку. Вопрос бился в висках: что теперь? Звонить ему? Устроить скандал? Уйти? Куда — ночью, с двумя детьми?
Она вернулась в комнату, обхватила себя руками. Ни слез, ни крика — только ледяной ужас.
И вдруг вспомнила о сестре. Дарина. Старшая на пять лет, после развода жила одна, работала менеджером и всегда действовала решительно. Оксана схватила телефон. Полвторого ночи — не время для звонков, но это же сестра.
Дарина ответила после пятого гудка.
— Оксана? Что случилось? С детьми что-то?
— Дарина, приезжай. Пожалуйста. Только тихо… — голос дрожал.
Пауза. Затем уже собранный тон:
— Жди. Через сорок минут буду.
Дарина появилась быстрее — минут через двадцать пять. Влетела в квартиру, оглядела сестру.
— Что произошло? Ярослав заболел?
Оксана молча повела ее к ноутбуку. Дарина включила последний файл. Смотрела без слов, и выражение ее лица менялось от недоумения к ледяной ярости.
— Это снято сегодня? Он же во Львове, в командировке.
Оксана кивнула.
— Сегодня… или вчера. Я не знаю.
Дарина усадила ее на диван.
— Слушай внимательно. Плакать сейчас бесполезно. И не вздумай ему звонить.
Оксана послушно пошла ставить чайник. Вернувшись, увидела, как Дарина листает телефон.
— Я нашла эту Ганну, — сказала она. — Страница открыта. У него в друзьях. Ганна, город Запорожье. Рестораны, машины… все как надо.
На фото — блондинка в дорогой шубе на фоне елки. Подпись: «С любимым в любимом месте». На заднем плане — куртка Тараса.
— Сейчас ты ложишься спать, — твердо сказала Дарина. — Завтра собираешь детей, как обычно. А послезавтра он вернется. И ты — спокойная. Ты ничего не знаешь. Поняла? Мы подготовимся.
— Он тратил наши деньги… — тихо произнесла Оксана. — Говорил, премий нет…
Дарина кивнула.
— Вот этим и займемся. Вернем хотя бы то, что детям положено.
Под утро Оксана все же уснула. Проснулась от того, что Ярослав тормошил ее.
— Мам, вставай! Я в сад хочу. А тетя Дарина блины печет.
Голова была тяжелой, лицо в зеркале — бледным. Но нужно было жить дальше.
Когда Дарина вернулась из садика, Оксана сидела с чашкой остывшего чая.
— Я написала знакомому юристу, — сказала сестра. — Он по семейным делам. В одиннадцать едем к нему.
— Зачем? — тихо спросила Оксана.
— Потому что если ты сейчас просто уйдешь, останешься ни с чем. А он будет жить припеваючи с этой Ганной. Тебе это нужно?
Оксана покачала головой.
В одиннадцать они сидели в кабинете в центре города. Юрист, мужчина лет пятидесяти по фамилии Алексей, внимательно слушал, изредка задавая вопросы. Дарина говорила четко, Оксана лишь кивала.
Выслушав, Алексей сцепил пальцы.
— Ситуация типичная, но есть нюансы. Измена при разделе имущества роли не играет. Однако это может стать аргументом в переговорах. Что с квартирой?
— Куплена в браке. Часть — материнский капитал и мои добрачные накопления. Документы есть.
— Это плюс. Машина?
— Оформлена на него, но куплена в браке.
— Значит, общее имущество. Теперь деньги. Есть подозрение, что он вкладывался в бизнес этой женщины?
— Возможно, — ответила Дарина. — Он стал меньше приносить домой.
Алексей задумчиво кивнул.
— Понадобятся банковские выписки. Пока он ни о чем не знает, соберите максимум информации. Копии документов, данные по счетам. И главное — сохраняйте спокойствие. Чем больше у вас сведений, тем сильнее позиция.
Он сделал паузу.
— И еще. Наличие любовницы в данной ситуации может сыграть вам на руку.
Оксана подняла глаза, не понимая.