К сорока годам среднестатистическая украинская женщина достигает той восхитительной стадии просветления, когда в тёмных переулках её уже не пугают маньяки.
Хотя бы потому, что любому маньяку ещё придётся постараться, чтобы доказать — он вообще достоин её интереса.
К этому рубежу за плечами уже кризис 2008 года, несколько падений гривны, пандемия, школьная «дистанционка» и самостоятельный ремонт кухни.
И, конечно, супруг, которого в тридцать восемь внезапно накрыл экзистенциальный шторм из‑за того, что в детстве ему так и не купили мотоцикл.
Так что запугать меня чем-то внешним — задача почти невыполнимая. Мои нервы давно закалены, как стальной трос.
Стояло чудесное субботнее утро. Я, предвкушая кулинарные удовольствия, неторопливо прогуливалась по местному фермерскому рынку.
Выбирала помидоры.
Те самые — плотные, сочные, пахнущие солнцем и дачей у бабушки. А не бездушные пластиковые экземпляры из супермаркета, вкус которых отдаёт вселенской тоской.
И вот передо мной материализовался классический тандем.
Внушительная дама в бесконечных пёстрых юбках, с лицом, испещрённым морщинами мудрости и хитрым прищуром. И её молодая спутница, щёлкающая семечки с такой скоростью, будто сдаёт норматив.
Старшая — назовём её условно Мария — профессионально перекрыла мне доступ к прилавку.
— Ой, красавица! — протянула Мария, блеснув золотым зубом. В солнечных лучах он сверкал ярче, чем мои перспективы по версии пенсионного фонда.
— Подай на хлебушек, а я тебе всю правду открою! Вижу — глаз на тебе дурной, чёрная зависть ауру твою точит!
В обычный день я бы надела выражение лица «у меня ипотека, я опасна для общества» и спокойно прошла мимо.
Но утро было слишком приятным, а настроение — игривым. Продавец куда-то отлучился, так что пауза в расписании образовалась сама собой.
— Зависть, говорите? — любезно улыбнулась я, поправляя шоппер на плече. — И кто же мне так завидует? Может, соседка снизу, которую я вчера нечаянно затопила из-за сломанной стиралки?
— Женщина тёмненькая, с глазом косым! — не моргнув, выдала универсальный портрет Мария.
— Она тебе на финансовый канал наступила!
Гадалка приблизилась ещё на шаг, понизила голос и протянула руку.
— Дай, яхонтовая, купюру покрупнее.