На автомате раскладываю ломтики хлеба и сыра, снова отмечая про себя: не спросила — просто взяла, как само собой разумеющееся.
С краешка сознания улавливаю, как муж пытается сгладить напряжение — расспрашивает сестру о детях, о здоровье. На его лице читается знакомое чувство вины: он словно снова стал тем самым мальчиком между двух женщин, только теперь запутался в повседневной суете.
Лариса между делом бросает:
— Надя, чего ты такая молчаливая? Или я не вовремя? Опять работа вымотала?
Я натягиваю ту самую улыбку — вежливую до боли, изношенную временем.
Почему для неё всё происходит по умолчанию? Почему одному позволено всё, а другому приходится стесняться даже у себя дома?..
Весь вечер я сдерживаюсь, глотаю слова… Но когда муж выходит поговорить по телефону, а Лариса роется в шкафу, не выдерживаю:
— Лара… можно пару слов? Только без обид.
Она оборачивается и привычно расплывается в широкой улыбке:
— Да говори уже! Я ж не кусаюсь!
Я наливаю чай и стараюсь дышать глубже. Шум кипятка будто придаёт мне уверенности:
— Я правда не против твоих визитов. Честно! Просто… давай договоримся: звони заранее. Я ведь тоже человек. Хочу быть готовой к гостям — спокойно, без спешки. Я ведь не на дежурстве по дому. А если ужин или дела — бывает неудобно. Мне бы… немного уважения. Просто чтобы помнили: я здесь хозяйка. И мне важно чувствовать это.
Лариса смотрит с удивлением и лёгкой растерянностью — будто услышала что-то неожиданное. Молчит. Чай постепенно остывает.
Я сжимаю ладони и жду — будет ли упрёк или наконец откровенность…
Она вдруг тихо произносит: