— И что, по-твоему, мне теперь делать? — наконец выдавил Сергей, швырнув куртку на банкетку у входа. — Набрать его и сказать в лоб: «Брат, грызи сухари, лавочка закрыта»? Ты же понимаешь, мама после такого устроит показательный сердечный приступ с вызовом всех родственников.
— Я предлагаю тебе разуться, сварить себе кофе и спокойно посмотреть телевизор, — неожиданно мягко ответила Марина. — А за продуктами я съезжу сама. Куплю всё, что он попросил. Прямо по списку. Давай ключи от машины. Мы ведь семья, правда? Родным нужно помогать.
Спустя каких-то двадцать минут Марина уже сидела за рулём. Только навигатор она настроила вовсе не на тот сияющий супермаркет, где между рядами с хамоном, сырами и охлаждённой рыбой ходили люди с выражением лиц, будто выбирали себе яхту. Вместо этого она ввела адрес продуктового дискаунтера на самой городской окраине — места, где покупатели брали не деликатесы, а то, что позволит дотянуть до зарплаты.
Первым пунктом в списке значились стейки форели.
Марина без малейших колебаний направилась к полке с рыбными консервами. Там её встретила банка с надписью «Горбуша натуральная, кусками». Бок у банки был слегка вмят, крышка припорошена пылью, и весь её вид говорил о том, что продукт уже давно смирился со своей судьбой. Марина взяла сразу три штуки и с выразительным металлическим грохотом отправила их в тележку.
Дальше шёл сыр с плесенью.
Она неторопливо прошлась вдоль паллет с молочкой, ёжась от ледяного воздуха холодильников. После недолгих поисков в дальнем углу ей попался настоящий триумф пищевой химии: жёлтый, подозрительно глянцевый брусок, туго перетянутый прозрачной плёнкой. Плесени на нём, конечно, не наблюдалось, зато этикетка звучала почти как поэма: «Молокосодержащий продукт с заменителем молочного жира, изготовленный по технологии сыра “Застава по-деревенски”». Марина довольно кивнула. Почти элитный вариант. Подойдёт.
Следующим пунктом был кофе в зёрнах.
В бакалее, между мешками макарон и коробками с крупами, Марина обнаружила объёмный прозрачный пакет, доверху набитый стиками «Кофе 3 в 1. Золотая чашка». Состав, напечатанный крошечными буквами на обороте, бодро начинался с сахара, продолжался сухими сливками неизвестного происхождения и завершался стройной шеренгой стабилизаторов, ароматизаторов и красителей. Само слово «кофе» пряталось где-то ближе к концу, словно стеснялось присутствовать на собственной упаковке. Чем не утончённый сорт из Эфиопии?
Пармская ветчина тонкой нарезки и фермерское масло.
Вместо изысканной пармы Марина уверенно выбрала самый толстый батон варёной колбасы — бледно-розовый, упругий и такой гладкий, будто его лепили не из мяса, а из сои, крахмала и лёгкой тоски. Фермерское масло было заменено солидным брикетом спреда, на котором весёлый рисунок коровы выглядел особенно издевательски.
Авокадо она брать не стала принципиально. Во-первых, в этом магазине подобная экзотика не водилась как класс. Во-вторых, Денису с Викторией давно пора было познакомиться с более суровой, но не менее выразительной гастрономией. Поэтому вместо авокадо Марина взвесила сетку мелкого, сморщенного, зеленовато-бурого репчатого лука. Для пикантности, как говорится.
На кассе хмурая женщина молча пробила покупки. Итог вышел почти оскорбительно скромным — 136 гривен 20 копеек. Марина расплатилась, аккуратно, словно укладывала хрупкий фарфор, разложила своё кулинарное возмездие по двум тонким шуршащим пакетам и с удивительно лёгким сердцем направилась к дому деверя.
Дверь в новую квартиру Дениса распахнулась почти сразу после звонка. Сам хозяин стоял на пороге свежевыбритый, довольный, окутанный дорогим парфюмом. За его спиной, в глубине прихожей, виднелась Виктория в струящемся шёлковом халатике — картинка из глянцевой статьи о красивой жизни, взятой в кредит и оплаченной чужими руками.
— О, Марина, привет! А Сергей где? — Денис уже потянулся к пакетам с видом человека, который заранее чувствует аромат тонко нарезанной ветчины и свежего хлеба. — Давай сюда продукты, а то мы тут уже почти умираем от голода.
Марина пакеты не отдала. Она ловко проскользнула внутрь, будто пришла не в гости, а с плановой проверкой, и одарила обоих широкой, сияющей улыбкой.
— Привет, Денис! Виктория, здравствуйте! — бодро произнесла она и прошла прямо в кухню-гостиную. Там, на стильной барной стойке из искусственного камня, пакеты приземлились с тяжёлым шлепком. — Сергей приехать не смог. Он очень переживает из-за вашей ситуации, прямо места себе не находит. Но я всё купила! Как просили. Мы же родные люди, правда? Одна семья, одна кровь.
Денис, довольно потирая ладони, подошёл к стойке и заглянул в первый пакет. Улыбка на его лице сначала застыла, потом дёрнулась, а затем окончательно исчезла, будто провалилась куда-то под плитку.
Он молча вытащил помятую банку горбуши. Потом, часто моргая, достал влажноватый батон подозрительно розовой колбасы. Следом на дорогую столешницу легла упаковка спреда и тяжёлый жёлтый кирпич «молокосодержащего продукта». Завершающим штрихом Марина собственноручно извлекла пакет со стиками «3 в 1» и заботливо водрузила сверху сетку с луком.
— Марин… это что такое? — с трудом проговорил Денис, бросив испуганный взгляд на Викторию.
Та медленно приблизилась к стойке, брезгливо сморщив аккуратно напудренный носик, словно перед ней лежали не продукты, а содержимое мусорного контейнера.
Марина мысленно вручила себе статуэтку за выдержку и приготовилась сыграть главную роль.